Хозяин леса

Шер Н.

Охранник стоял у ворот, утомленный долгим хождением, оперевшись на копье он задремал. Чудовище большими прыжками стремительно приближалось к уснувшему охраннику, как ни старалось оно передвигаться, как можно тише, охранник сквозь дремоту почувствовал небольшое дрожание земли и осознав какую-то опасность для себя не успел вовремя очухаться, заметив только, как на него надвигается, что-то большое и стремительное, получив мощнейший удар в грудь, он с такой силой ударился о стену, что тут же без сознания рухнул наземь, как подкошенный.

Родомир остановился под окном княгини, там все еще мерцал свет от не погашенной свечи. Он не раздумывая, мощным прыжком к верху, вломился в окно княгини. С сильным треском и грохотом он влетел в комнату Милады. Она, после таких насыщенных событий,

проделанных дел, обессиленная и утомленная, не раздеваясь рухнула на кровать и тут же уснула.

Милада соскочила со своей кровати так быстро, когда услышала этот страшный треск и грохот ворвавшийся в ее комнату, будто ее подбросили какие то невидимые пружины. После того, как она увидела, что с пола поднимается какое то страшное и огромное чудовище во весь свой огромный рост, она в ужасе попятилась назад, одной рукой держась за спинку кровати, а другой рукой зажимая свой открывшийся от ужаса рот. Она боялась даже пикнуть, не то что закричать, опасаясь даже того, что этот зверь разорвет ее мгновенно на клочки. Он медленно подходил к ней, издавая из своей огромной пасти низкий утробный рык. Подойдя к ней так близко, что она почувствовала его горячее дыхание. Он навис над ней, как огромная скала нависает над одиноким, уставшим путникам, замерзающим в холодную лунную ночь у подножия этой скалы и зная, что нет ему помощи ниоткуда. Так же случилось и с Миладой, ее то бросало в холод и мурашки пробегали у нее по спине, то бросало в жар, и на лбу выступал липкий пот, пот страха и ужаса. Никогда она не испытывала такого и даже не могла себе этого представить. Ее саму люди боялись и она могла наводить страх на них, но чтобы такое…

Ноги сделались ватными и еле держали ее, если бы она не держалась рукой, то давно бы уже свалилась. Она готова была вжаться в стену, исчезнуть, раствориться в воздухе. Ее глаза широко открывшиеся излучали неподдельный страх и животный ужас, еще немного и наверное ее сердце не выдержало бы и разорвалось от страха.

Чудовище стояло и ни чего не предпринимало, видимо ему доставляло это удовольствие, наблюдая за испугавшейся женщиной. Простояв так какое то время, она начало приходить в себя. Глаза ее с сузились, приняли ее обычное выражение, в них появились огоньки злорадства, убрала руку ото рта, губы ее сжались и слегка растянулись в злой и ехидной улыбке.

– Родомир, это ты, – воскликнула она, княгиня даже попыталась злорадно расхохотаться, но у нее не получилось, комок стоявший в горле от страха не отпустил ее еще до конца. Теперь она стояла и разглядывала его с полным восхищением. Этот зверь, стоявший перед ней, поражал ее своим огромным ростом, своим мощным телом, от которого так и веяло необузданной силой и энергией.

– Она захохотала, – так ты все таки пришел, как я и хотела. Только почему ты это не сделал раньше и сразу когда я просила. Разве можно отказывать женщине в том, чего она очень хочет. Я же предупреждала тебя, что ты пожалеешь об этом. А может ты и не жалеешь, может ты доволен своим новым обличием. От тебя не возможно отвести глаз, какой ты стал мощный и могучий, я просто от тебя в восторге.

Родомиру надоело слушать это, нужно торопиться, пока сюда не сбежался народ. Он сделал свой выбор. Его животная ненависть преобладала над человеческим разумом в этот момент. Он поднял свою огромную лапу и схватил ее за шею, сильно ее не сдавливая, он хотел еще насладиться последними мгновениями ее жизни, увидеть еще раз ужас в ее открытых глазах. Она быстро заговорила, понимая, что это может оказаться последняя минута ее жизни.

– Родомир, что ты задумал, если ты меня убьешь, то навсегда ты останешься таким зверем, только я знаю заклинанье, как сделать тебя человеком. Родомир, я прошу, отпусти меня и я все исправлю.

Он сильнее стал сжимать ее шею, она уже не могла говорить, из ее горла вырывался только хрип, в глазах ее стало темнеть и она все поняла… Он со всей силой сжал ее шею так, что захрустели ее позвонки. Он поднял ее одной рукой над полом, посмотрел, как у нее задергались ноги в судорогах, руки ее вцепившиеся в его мохнатую лапищу постепенно ослабевали. Глаза ее постепенно угасали. Он резко дернул

своей рукой в сторону, с хрустом отрывая ей голову. Ее тело глухо упало на пол, ноги ее последний раз дернулись и затихли навсегда. Из разорванной шеи хлестала кровь, выливаясь в большую лужу. Он держал ее голову в своей лапе и смотрел в потускневшие открытые глаза. Ее рот последний раз открылся, как бы делая последний вздох и замер в таком положении. Родомир с отвращением отбросил голову в дальний угол, она ударившись об стену, откатилась назад и замерла на месте, глядя мертвыми глазами на него. Теперь можно уходить. Он провел своими руками по груди, как бы вытирая их о свою шерсть после грязного дела. И теперь не сдерживая себя, вобрав в свою грудь побольше воздуха, он заревел во всю свою звериную глотку. Не медля более ни секунды, он выпрыгнул в это же проломанное окно наружу. И больше его ни кто, ни когда не видел.

Разбуженные собаки сами завыли, залаяли, услыхав этот звериный рев. Хозяева по выбегали на улицу, узнать, что же случилось и утихомирить собак. Лошади заржали, норовя сорваться с привязи, напуганные страшным воем. Воины выбегали раздетые, только прихватив с собой меч, думая, неужели это нападение. Появились люди с факелами, освещая темные закоулки, побегав по улицам и не обнаружив ни кого посторонних, некоторые направились к князю в терем узнать там, что происходит, отчего такой переполох. Подойдя к воротам, увидели все еще лежащего охранника, который только начал приходить в себя, не добившись от него ни чего толком, начали осматривать все во круг. Наконец увидев разломанное окно в спальне у княгини, подняли тревогу. Собрались на верху у двери ее комнаты. После некоторых безуспешных попыток достучаться до нее, решили выламывать дверь в опочивальню. Взломав наконец-то ее дверь, вступив туда за порог следом за князем, все замерли в полном оцепенении. У людей кровь в жилах стыла от увиденного там, некоторые попятились назад, жалея о том, что зашли сюда. Испугались и удивлялись тому, что голова была оторвана. Как такое может быть, это не возможно, ни кто не мог объяснить. Через день тело Княгини унесли далеко в лес и сожгли ее там на приготовленном погребальном костре.

Через несколько дней, приехавший сюда ее старый отец, долго сидел подле кострища и что то бормотал себе под нос. Люди сопровождающие его говорили, что он разговаривал со своей дочерью. Он сидел и говорил одно и то же – Что же ты сделала доченька, разве я тебя этому учил, что ты наделала. Как теперь я искуплю этот грех, хватит ли у меня сил, хватит ли у меня времени на это. Если я не успею, боги покарают нас обоих. И души наши не успокоятся ни когда.

Часть 3

Лихо неслись сани по зимней заснеженной тайге. Погода стояла отличная, ветра не было, пощипывал не большой морозец. В санях сидел дед Кондрат, весело покрикивая на своего резвого коня Прошку. А тот рад стараться, что бы угодить своему хозяину. Дорога была хорошая, укатанная и Прошка бежал резво и играючи, хоть и сани были не пустые, а груженые. Ездили они в райцентр, где получал дед Кондрат свое жалованье, там закупил с собой крупы, муки да соли. Эта поклажа ни как не смущала Прошку, он ее, как будто и не замечал. Так они и ехали, особо не спеша. Любил дед Кондрат давать веселые имена своим животным. Какие имена дает хозяин своим домашним помощникам, таков и сам бывает человек.

Веселым человеком был дед Кондрат, ни когда не унывал он, хоть и разговаривал он чаще всего только со своими питомцами. Ну а с людьми он был первый балагур да весельчак, добрый он был человек. Хотя и дедом то его было называть еще рано, если сбрить его густую бороду, то будет он мужчина хоть куда.

Но как вышел он на вольное поселение, устроился здесь же работать егерем, отпустил себе бороду, так с тех пор ее и не сбривал. А как в тайге без бороды, это вам не по городским улицам разгуливать с барышнями в лакированных ботиночках. Здесь суровый климат. Зимой борода спасает от мороза, а летом от комаров, да от мошкары. Так и пристало к нему это прозвище – дед Кондрат, да дед Кондрат, а он и не был против, как людям удобней, так пускай его и называют.