Хозяин химер
Шрифт:
Откашлявшись и приподнявшись на цыпочки (принц был высок), таможенник гаркнул:
– По-нашему говорите?
Отшатнувшись и потерев ухо, иностранец кивнул.
– Как ваше имя?! Что у вас есть?! Предъявите документ!
– Я есть Фарад От-Абу-Шоох. Я имею жену Розу, имею жену Зарему, имею жену Парасю, имею Лолиту, имею гарем.
С восторженным ужасом поглядев на извращенца и на всякий случай отодвинувшись, таможенник уточнил:
– И где все эти родственники? Зарема, Парася и эта, как ее… Роза! Где этот гарем?
– В ка… ку…
Придя на помощь хозяину, слуга-черт
– Парася! – обрадовался иностранец, по-медвежьи ласково шлепая любимую пониже спины.
– Это гарем? – на всякий случай уточнил таможенник.
– Гарем там, – ткнула пальчиком через плечо Парася.– Сейчас спустятся, не беспокойтесь. Вместе с багажом и Лолитой. Вы че надо спрашивайте – я переведу.
– Куда следуете?
– В Малую Велию.
– Отчего сходите в Крабсе?
– Не можем плыть, Лолиту укачивает, – со смешком сообщила Парася.– Всю палубу заплевала, дура горбатая. Нас тут встретить должны, Фарадик договорился. Поедем каретами. Думаю, в четыре влезем. Или в пять, если евнухи в одной не уместятся. Разожрались – страсть! Зады больше моего – куда годится, а?
– С вами еще и евнухи? – опешил таможенник, с содроганием пытаясь представить себе мужской зад больше Парасиного.
– А как же! В гареме без них никуда. То подай, это поднеси. Опять же за Лолитой с ковров навоз подбирать, сами понимаете…
Откровенно говоря, таможенник понимал все меньше и меньше. Но когда на трапе показались возбужденная компания дам в черном, группа рыхлых мужчин с мешками и бережно ведомая за рубиновый ошейник белая верблюдица с чисто человеческим отвращением на морде – в нем проснулся профессиональный долг.
– Перегруз! – радостно завопил он.– Перевозка домашней скотины не предусмотренных правилами размеров! Придется доплачивать!
– Ты насчет скотины того… поосторожней, – предупредила Парася, но иностранец уже лез за кошельком. Видно, слово «платить» и его производные были ему известны.
– Сколько? – деловито осведомился он, доставая из недр одежды диковинную штуку – кожаный футляр с навесным замочком и блестящими кнопками.
Ответ на этот вроде бы простой вопрос вызвал у таможенника некоторые затруднения. Глаза помутнели, словно смотрели не наружу, а внутрь черепной коробки, где шел сложный процесс подсчета.
– По половине паунда за каждое место багажа! – выдал пробный результат таможенник.– Устроит?
Судя по тому, что иностранец не отшатнулся в испуге, – вполне.
– И десять сентаво за каждый фунт верблюда, – облегченно закончил таможенник.
– Сентаво? – удивился иностранец.
– Ну да, монетки такие – знаете?
– Покажите образец, – выступила вперед Парася.
Таможенник вытряхнул горсть мелочи, на всякий случай продемонстрировав
На свет появились три блестящих «колбаски», тесно упакованные в обрывки сетчатого чулка. Развязав одну из «колбасок», иностранец протянул таможеннику короткий столбик монет, небрежно сунув остальные обратно в футляр.
– Платить! – пояснил он и добавил что-то непонятное с извиняющимся жестом.
Таможенник растерялся.
– Да вы берите, берите! – пришла на помощь Парася, у которой, судя по всему, в карманах росли подсолнухи. К этому времени красавица успела нащелкать столько семечек, что земля под ее ногами была усеяна шуршащей шелухой.– Фарадик извиняется, но у нас нет ваших денег, только золото. Если что, сдачу оставьте на чай. Вы не возражаете?
Интересно, найдется ли на земле человек, который возразит против получения куска высокопробного золота вместо горсти паундов? Среди таможенников точно таких нет. Убрав пошлину подальше за пазуху и прикинув, урожай скольких чайных плантаций он сможет выпить за здоровье щедрого иностранца, таможенник вручил ему бумагу со смазанной печатью, благодарно поклонился и поспешил откланяться.
Сопровождающие принца черти в преддверии скорого освобождения от непосильных обязанностей развили бурную деятельность. Буквально через минуту из того же портового трактира были вытащены за уши возницы, и молчаливые евнухи под руководством «слуг» начали складывать и утрамбовывать вещи. Чтобы уместить верблюдицу, из второй кареты пришлось убрать все сиденья. Сопротивляющуюся Лолиту общими усилиями втолкнули внутрь и, чуть не придавив ей хвост, тут же поспешили закрыть дверь на наружную щеколду.
Не отвлекаясь на эти хлопоты, принц с невозмутимой улыбкой глазел на море и молчал. Замаскированные под слуг черти послушно переминались рядом, с трудом скрывая нетерпение.
Из окошка третьей кареты высыпалась порция подсолнечной шелухи и высунулось румяное лицо.
– Фарадик, кого ждем? – строго спросила супруга.
Услышав ее голос, одна из младших гаремных красавиц немедленно начала скандалить, требуя халвы; из пятой кареты донесся тихий хоровой ропот – это протестовали евнухи, теснившиеся вместе с обширным скарбом. В заплеванное окно билась лбом возмущенная верблюдица.
– Пятый! Видите его? – прорезался голос куратора.
– Смотрим во все глаза, товарищ куратор, – сказал я.– Однако и клиент у нас в этот раз! Золотом кидается, как его любимая Парася подсолнечной шелухой. Богатый, сразу понятно!
– Это не он богатый. Это мы бедные, – грустно возразил куратор.– С Фарадом подписано полное возмещение дорожных расходов. Главный бухгалтер уже рыдает в истерике. Кто ж знал, что его высочество так разой-дется…
Наконец принц отвернулся от моря и сделал маленький шажок назад. Черти-телохранители уставились друг на друга с выражением чудом выживших в смертельной катастрофе, облегченно вздохнули и испарились.