Хозяева руин
Шрифт:
Дождь уже прекратился, но вода продолжала стекать по веткам, постоянно что-то капало, хлюпало и журчало. Яна подошла к Алексу и взяла найденную им раскисшую тетрадку. Попыталась листать – ничего не вышло, страницы пропитались грязью и склеились.
Алекс глядел на нее и чувствовал, как что-то меняется. Что-то не так в мире, в этой комнате, в нем самом… «Это Лес, – подумал он. – Лес смыл с себя заразу, и сейчас снова возникает это чувство, какое всегда приходит, когда он рядом. Чуждость, враждебность, то самое ощущение опасности, которое всегда исходит от Леса. Мы ведь в самой середине этого анклава, здесь должно чувствоваться
Он глядел на Яну, на ее растрепанные коротко подстриженные волосы, впалые щеки с потеками болотной грязи, ампулу с препаратом в руках… глядел и думал: «Это Лес. Нужно что-то делать – разыскать шприц или чем-нибудь его заменить, как-то влить химический вирус в корневую систему Леса…» Но вместо того, чтобы предложить действовать, вдруг заявил:
– Ты перестала называть меня растяпой.
– Потому что ты не растяпа, а недотепа. – Похоже, Яне хотелось сказать колкость, но интонация получилась совсем другая, и фраза прозвучала необидно. – Я же тебе кричала: уходи! А ты вернулся.
Она шагнула к Алексу, он, сам не понимая, что происходит, тоже придвинулся к девушке… а чувство враждебности, присущее Лесу, так и не нахлынуло. Вместо него Алекс почувствовал что-то совсем другое. Он замялся, подыскивая нужные слова… неожиданно Яна оттолкнула его и бросилась к ближнему окну:
– Смотри! Вон туда!
В окне, сквозь струйки воды, бегущие с козырька, был виден захваченный Лесом научный комплекс. Здания, обратившиеся в затянутые лианами руины, за ними – болото. Над топью поднимались испарения, серая дымка заслоняла обзор, но все-таки Алекс разобрал: в темной плоскости болота угадывается линия, ведущая от дальнего берега к острову. Наверняка, если глядеть с близкого расстояния, то ничего не увидишь, но со второго этажа, издалека, в трясине угадывались бревна, почти целиком ушедшие в трясину. Что-то вроде гати. И по ней ползут темные точки – кто-то ковыляет через болото. Группа людей?
– Нужно предупредить Шведа, – сказал Алекс.
– Да, – кивнула Яна, не сводя глаз с приближающихся чужаков.
И оба не двигались с места. Что-то случилось в этой комнате, заваленной хламом и мертвыми ветками, Алекс ощущал, что странное чувство уже ускользает и испаряется. На миг стало страшно, что оно никогда не вернется… Но тут он, наконец, заставил себя сдвинуться. Отступил, преодолевая внутреннее сопротивление, от окна и пошел вниз – туда, где у разрубленного основания ствола сидел Швед.
Яна нагнала его на лестнице. Громко топая и шурша гниющими ветками, устилавшими ступени, промчалась мимо и крикнула на бегу:
– Швед! Эй!..
Алекс побежал следом и влетел в комнату за девушкой. Швед сидел на прежнем месте, запрокинув голову на неровно срубленный ствол, борода торчала вверх, а глаза были закрыты. Он спал и во сне бормотал.
– Чего это он? – спросила Яна.
– For at opsummere… – четко произнес спящий.
– Швед! – рявкнула Яна. – Вернись!
Отшельник вздрогнул, рука метнулась к лежащему рядом топору, и пальцы сомкнулись на рукояти. Швед вскочил так быстро, что Яна испуганно отпрыгнула за спину Алексу и оттуда спросила:
– Эй, ты в норме?
Проснулся Швед уже на ногах. Обвел взглядом комнату, посмотрел на топор в руках… и прежним раздумчивым тоном пояснил:
– Разморило что-то. Может, средство, которым меня Дамар поил, все еще действует?
– А что значит «for at opsummere»? – спросил
– Леха, а ты откуда датский знаешь? – Брови Швед приподнялись – Ведь раньше не признавался…
– Не знаю я, это ты сейчас во сне сказал.
Швед выронил топор и схватился за голову. Стиснул виски и побледнел, рот скривился в гримасе. Он сдавленно замычал…
– Что с тобой?! – в один голос выкрикнули Яна с Алексом.
– Помню! Я помню! – прохрипел Швед. – Я видел во сне! И забыл! Ты напомнил! Леха, ты напомнил! Я видел во сне прошлое! Свое! Я выступал на конгрессе! В Орхусском университете, это в Ютландии! В Дании! А потом…
– Швед, это здорово, что ты вспомнил, – заговорила Яна, – но сейчас…
– Не понимаю, как это может быть, – бормотал Швед. – Я действительно выступал на научной конференции? Но я же… военный?
– Швед, сейчас ты нам нужен как военный! – Не выдержав, Яна топнула ногой. – Сюда идут! Там есть гать! Через болото! С другой стороны! Не там, откуда мы пришли! Гать через трясину, понимаешь? И по ней кто-то идет! Сюда!
– Мы не разглядели, кто это и сколько их, – добавил Алекс. – Туман встал, видимости нет. Они пока далеко, но идут сюда. И еще: здесь должен быть подвал. Там лаборатория, и можно поискать…
Швед отнял ладони от висков и потряс головой:
– Пойдем! Сперва подвал.
Здание было невелико, к тому же Алекс с Яной успели осмотреть весь первый этаж, но спуск на нижние уровни им на глаза не попадался. Яна сообразила первой.
– Алекс, разгреби вон там! – велела она.
Ее внимание привлекло нагромождение переплетенных ветвей в дальнем от входа помещении. Сама девушка опасалась приближаться к этой зелени. Алекс со Шведом расшвыряли и оттащили в стороны ветки – перед ними оказалась груда обрушенных перекрытий и обломков стен, сквозь завал тянулись узловатые ветки. Алекс отшвырнул несколько кусков бетона – показалась верхняя ступень. Точно, здесь и скрывался вход в подвальные помещения… вот только разгребать завал было некогда.
Яна застонала сквозь стиснутые зубы.
– Ты чего? – обернулся к ней Швед.
– Подвал! Здесь же самое интересное! Лаборатория!
– Не успеем, – коротко бросил Алекс.
– Не успеем, – вздохнула девушка. – По болоту люди идут. А давайте спрячемся и посмотрим, что им здесь нужно?
– Хорошая мысль, – кивнул Швед, – потому что в Лес уходить нелепо. Пропадем. Давайте за мной!
– Эй, а куда мы? – крикнула на бегу Яна.
– На крышу!
– Стоп! – Девушка резко притормозила. – Там это, ядовитое!
Лестница наверх уже была перед ними, и Швед, не останавливаясь, затопал по ступеням, топча разлегшиеся ветки.
– Вот именно! Туда никто не сунется. Или у тебя есть лучшее предложение? В окно посмотри!
Оконный проем был как раз рядом. За просевшими крышами теплиц тянулась пустошь, посередине которой устояли несколько секций ограды, остальные были повалены и скрывались среди зелени. Дальше начиналась топь.
Сейчас, после дождя, поднялся туман. Болото дышало, источало вонючие теплые испарения, причем здесь болото разливалось намного шире, чем там, где его удалось пересечь. Так что туман стоял, как стена – живая, наполненная движением. Зыбкие силуэты качались и перемещались внутри осевшего на землю облака. За этой серой дымкой трудно было что-либо разобрать. Из тумана косо торчал обломок древесного ствола – окончание гати.