Хозяева руин

Ночкин Виктор

– Они не окрестности обходят, Щавель с Ясенем. Засели неподалеку в ложбинке и говорят. Довольно громко. Я-то удивился, что за обход при ранении в ногу?

– О чем говорят? – заинтересовалась Яна.

– А Лес их знает. Громко, отчетливо, каждое слово отдельно. Я какие-то цифры разобрал, и еще что-то насчет графика, мол, нет отклонений, все по графику. А близко к ним я не совался, чтобы не заметили…

– Странные они. Ну так краевцы же! Они и должны быть странными.

Швед молча пожал плечами. Вскоре возвратились и Ясень со Щавелем. Наметили

караулы, Ясень сменил приятелю повязку на ноге и завалился спать. Щавелю выпало первое дежурство.

Утром Яна выбрала момент, когда никто из чужих слышать не мог, и шепнула Шведу:

– Ты говорил, что наши крайние очень громко и отчетливо говорили. Странно, правда же? Они сидят в сторонке от всех, нарочно уединились. Но говорят громко. А знаешь почему?

– Говори уже, пигалица! Что знаешь?

– У Щавеля радиопередатчик в рюкзаке. Он по рации говорил и старался произносить поотчетливей, ясно?

– Нет, не ясно, – ответил вместо Шведа Алекс. – Я думал, в Крае не любят всякие такие технические штуковины, вроде рации. Это же цивилизация, а они ее отбросили.

– Угу. Чтобы с Лесом говорить, рация не нужна, – важно заявила Яна. – Странное дельце.

Но больше им посекретничать не дали. Щавель велел затоптать костер и выдвигаться. Сегодня предстояло возвратиться на дорогу и снова шагать до вечера. Из-за раненой ноги Щавеля пришлось идти в довольно среднем темпе, но краевцы не переживали по этому поводу. Каков бы ни был их график, такие отклонения он, видимо, позволял.

Когда на пути попался высокий холм, Щавель протянул Ясеню бинокль и отправил на верхушку – осмотреться. Яна и Алекс увязались с ним. Остальные присели. Шаман опустился, скрестив ноги, задрал смуглое лицо к небу и вполголоса затянул какую-то песню – длинную, тягучую и, похоже, состоящую из одного-единственного бесконечного слова.

На холме Ясень остановился и стал разглядывать окрестности.

– Ага! Вот они! – объявил он, уставившись в сторону Житомира.

Глянув туда, Алекс и без бинокля разглядел темную змейку, пробирающуюся по равнине. Вчерашний отряд, те самые, что двигались следом и остановились подождать, пока люди Щавеля разберутся с засадой мародеров. Точно, это они – вряд ли в этой пустынной местности одновременно появятся две такие группы. Если, конечно, не случилось что-то особенное, из-за чего сразу несколько больших отрядов снимутся с места.

– Обошли болото и ищут нас, – заметил Алекс. – Нам бы не торчать здесь, на холме…

Но было поздно. Яна дернула его за рукав и указала темные точки, выдвинувшиеся далеко от основной колонны.

– Слышишь моторы? Впереди мотоциклы катят. Нас ищут. Уйдем с холма, Ясень.

– Погоди. – Краевец, демонстрируя полное равнодушие к преследователям, развернулся и снова стал водить биноклем из стороны в сторону.

– Ага, вот шоссе. Туда и будем двигаться.

На спуске Яна придержала Алекса за локоть. Когда Ясень ушел вперед и не мог слышать, она шепнула:

– Мотоциклисты нас наверняка увидели. Как хочешь, но Ясень хотел,

чтобы погоня не отставала. Нарочно на холме задержался.

Алекс не знал, что ответить. Ему поведение краевца тоже показалось странным. Но причины он не понимал.

Отряд пересек рощу. Впереди была дорога, которую Ясень высмотрел с холма. По ней и зашагали. Первым, как было и раньше, шел Ясень. Время от времени он останавливался, поджидал ковыляющего в хвосте напарника, они со Щавелем шептались, косясь на спутников. Потом Ясень снова занимал место впереди… Яна, не выдержав, спросила, о чем они совещаются.

– Дорога немного в сторону уводит, – ответил Ясень, – вот мы и прикидываем, не пора ли сворачивать. Но пока что рано.

– А кто за нами идет?

– Лесу все ведомо, а человеку лишнего знать не полагается. – Ясень улыбнулся. Улыбка у него была хорошая, располагающая к доверию. – Я даже не задумываюсь, кто там по какой надобности идет.

– А ведь они мотоциклы вперед высылают, ты видел с холма, – присоединился Алекс, воспользовавшись тем, что разговор коснулся неизвестных преследователей. – Должны были нас догнать.

– Мне это безразлично. Если бы они по этой дороге шли, то догнали бы нас. Может, они вовсе не за нами? Лес велит не думать о том, что тебя не касается. Мы так живем, в этом мудрость.

Как бы там ни было, преследователи на глаза не показывались, однако Яна, слух которой был необычайно острым, иногда сообщала, что слышит мотоциклетные моторы. Пару раз Алекс замечал какое-то движение на холмах в стороне от дороге. Он решил, что это те, кто преследует отряд, высылают разведчиков на байках, те наблюдают. Но до самого вечера никто не побеспокоил отряд. Вечером, когда Щавель велел остановиться на ночевку, шаман, расположившись у костра, стал бросать кости. Сгребал в горсти, тряс и высыпал на расстеленный плащ. Потом долго тыкал в рассыпавшиеся обломки, водил смуглым пальцем и тихо шептал.

Кочевники, уже видевшие такое представление, взирали с уважением. Швед тоже заинтересовался. В конце концов любопытная Яна спросила:

– Ну, что твои косточки предвещают?

– Мы не знаем. Скажи, Край, завтра на месте будем?

– Точно, – кивнул Щавель. – Завтра должны добраться. С дороги придется уйти, остается трудный участок, но уже недалеко.

– Завтра большой день будет, долгий, – изрек шаман.

– И это все, что ты можешь сказать? – скептически глядя на кости, спросила Яна. – Хоть бы немного объяснил, что завтра случится!

– Зачем говорить? – поднял на нее глаза Рахим. – Слова не помогают. Что мы ни скажем, все равно завтрашний день не изменится. Лучше жди немного, потом сама увидишь.

– Правильный подход, – кивнул Швед. – Завтра сами увидим.

– Мы пройдемся немного, окрестности посмотрим, – заявил Щавель.

И краевцы зашагали от костра, причем Ясень, как бы невзначай, прихватил рюкзак. Казалось бы, зачем, покидая стоянку ненадолго, брать с собой вещички? Но теперь Алекс знал, зачем. В рюкзаке был передатчик.