Хозяева ночи
Шрифт:
Спать на сеновале оказалось не таким уж простым делом. О да, было и душисто и мягко; но травинки действительно кололись, и оседала на потную кожу сенная труха, и будто бы даже насекомые пробегали по ногам, по шее <Горожанка я, горожанка!> - сокрушенно думала Галя, ворочась с боку на бок.
Наконец ей удалось забыться... Но вдруг всплыла тревога, неся ненужную, бессонную ясность. Кого же все-таки прикармливает тут вдова? Лису, зайца, барсука? Не дай бог, рысь? Ну нет, хозяйка просто не пустила бы их всех на сеновал. А так - обошлась вздохами и темным намеком... Почему? Им ли, гостям, кто-то может здесь помешать, или наоборот - они кому-то?..
...И
Голова уже не была чистой; Галя больше не вспоминала о загадочном питомце вдовы. Смутно порадовавшись находке, свернулась калачиком. Неизвестно почему дивный покой царил в этом любовно устроенном местечке... Являлись Гале лица знакомых; брови Василия, похожие на ласточку, нарисованную тушью; трагические глаза вдовы. И все это на радостном фоне желтых пляжей, синей воды. Она присела на корточки и стала играть с ласковым речным прибоем, но оступилась, и пальцы ушли в мокрый песок...
Галя проснулась толчком, мир сразу стал отчетлив.. В квадратный колодец маленького окна уже набегала бледная вода рассвета. Девушка лежала ничком. Правая рука ее, выброшенная в сторону, действительно касалась чего-то влажного, похожего на слипшуюся шерсть. Галя невольно пощупала то было нечто округлое, живое, дышащее... <Ой, что это, что?!> - в сонном испуге вскинулась от Галиного крика Зоя. И сразу же вспыхнул, точно осветительная ракета, слепящий круг Юриного фонарика. Мигом пробудившись, оба фронтовика уже стояли на ногах, готовые броситься на помощь.
И они увидели - всего на несколько секунд увидели, как застыл рядом с Галей маленький, ростом не более годовалого ребенка, подобный сгустку мрака, будто бы с рожками на круглой голове; сидел столбиком и в ужасе таращил зелено-красные глазища, поболее совиных, заменявшие ему лицо.
А потом с непостижимой ловкостью извернулся и бесшумно нырнул в сено, как рыба в омут.
II
Люди, впервые попавшие в кабинет Вадима Алексеевича Заборского, сразу же чувствовали, что в этой большой, обклеенной синтетической пленкой <под орех>, освежаемой кондиционером комнате не хватает чего-то очень существенного. <Чего же, в самом деле?!> - думал посетитель, порою путаясь в первых фразах. Но рано или поздно соображая: стола! Того самого письменного стола, без которого до сих пор не обходились ни бюрократ, ни ярый борец с бюрократией. <А как же он работает?
– мучился посетитель.
– А папки, бумаги разные где хранит?..>
Если кто-нибудь решался задавать подобные вопросы вслух, главный архитектор города охотно отвечал. Он считал свое рабочее место образцом для подражания. Как он работает? Очень просто. Видите вон этот, дальний угол кабинета, осененный листьями громадной бегонии, увитый комнатными <лианами>? Там стоит тройка мохнатых кресел, а рядом на изящной подставке - блок аппаратуры. С краю находится диктофон. Вадим Алексеевич не пишет, а наговаривает кассету. Чтобы обрабатывать текст, у него есть секретарь-машинистка с дипломом филолога... Где он хранит бумаги? А их здесь вообще нет. Рядом с магнитофоном - аппарат, похожий на телевизор, стоящий на другом, плоском радиоприборе. Это микрокомпьютер <Роботрон>. Записи, расчеты, чертежи сберегаются в его памяти. Ряд
Секретаршу свою, немолодую женщину с чудовищной работоспособностью, Вадим Алексеевич ценил и попусту не тревожил. Ей не вменялось в обязанности лично заходить в кабинет и докладывать, кто просит приема. Мелодичный сигнал; по динамику внутренней связи звучит низковатый голос Ксении Прокофьевны. Говорит она немного манерно, нараспев, как актриса, играющая светскую даму:
– Э-э... Вадим Алексеевич? К ва-ам, я бы сказа-ала, несколько необы-ычная посетительница. Я предлага-ала ей обратиться в один из отде-елов, но она такая насты-ырная... говорит, что ей подходите только вы-ы!
Заборский предельно вежлив, но столь же краток в речах.
– Пожалуйста, точнее, Ксения Прокофьевна. Откуда посетительница? В чем необычность?
– М-м... Я бы сказала, в ее крайней ю-уности. Это школьница, ученица седьмого... ах, простите, восьмого класса, и зовут ее И-ира, Ира Гребенникова. Так ей мо-ожно войти?
В идеально организованном уме Вадима Алексеевича складывается привычная схема. <Школьница - будет приглашать - какой-нибудь клуб интересных встреч - рассказать о будущем города, о генплане - то же, что в последний раз по телевидению - отказать, огорчатся - почему бы и не выступить - общение с молодыми помогает сохранять форму - возьму цветные слайды...>
– Пусть войдет.
Тонкая звуконепроницаемая дверь кабинета бесшумно отъехала вбок, послушная нажатию детской руки, и перед Вадимом Алексеевичем предстала посетительница.
Заборский сделал несколько шагов вперед, подал руку:
– Здравствуйте, Ирина. Проходите, пожалуйста.
Почти беззвучный ответ, почти неощутимое пожатие. Она не удивилась отсутствию стола - нет опыта хождения по кабинетам. Кто для нее хозяин сухощавый, высокий, благородно седеющий, по общему признанию здорово похожий на актера Грегори Пека? Воплощение солидности и власти? Или у этой щуплой Иры, с ее бледным большеротым личиком, с печальными не по возрасту черными глазами, иная шкала ценностей?..
Вадим Алексеевич с обычной для него ненавязчивой галантностью, точно взрослую, проводил девочку до кресла под бегонией, сам сел напротив. Ира никак не решалась начать разговор - смотрела исподлобья, пальчиками с обкусанными ногтями потирала линялые джинсы на коленке. Заборский попытался помочь:
– Насколько я понимаю, то, что привело вас ко мне, связано с моей работой?
– Да, - выдавила она и заторопилась, словно боясь, что не сумеет заставить себя начать вторично.
– Я слушала вас по телевизору, когда вы рассказывали о генеральном плане... и там про Шалашовку, что там построят двадцатиэтажные дома и... и...
Она снова умолкла, насупилась, опустила глаза.
– Вы, наверное, хотите узнать подробнее, что будет на месте вашего дома?
– Да... если можно!
<Проявим чуткость - не станем ей портить мнение о старших одноклассники вряд ли последуют ее примеру - минут десять уделю>.
Заборский коснулся клавишей <Роботрона>:
– Вам как показать, в планиметрии или в стерео... ну, в общем, вид сверху или в объеме?
– Я понимаю, - нервно сглотнув, закивала Ира.
– Покажите в планиметрии, пожалуйста.