Хоук
Шрифт:
— Что ты делаешь, Тайлер? — спросил он, и голос его был вялым и тягучим.
— Ты сбежал из тюрьмы, — тихо ответила она. — Я снова долго тебя не увижу. Все эти месяцы наслоились один на другой, превратившись в беспросветную тьму. Не знаю, смогу ли снова справиться с этим, Хоук.
— У тебя все будет хорошо.
— У тебя отстойные замашки лежачего больного.
— Говоришь так, будто это ты истекаешь кровью.
У нее вырвался дрожащий вздох.
— Так и есть.
Он вздохнул и застонал в попытке приподнять руку.
— Что ты делаешь? — спросила Тайлер.
— Пытаюсь поднять свою гребаную руку. А на что еще это похоже? — проворчал он.
— Тебе помочь?
— Нет.
Ему потребовалось несколько неуклюжих попыток, прежде чем он поднял руку и опустил ее на тело Тайлер, а здоровую ладонь уютно устроил на ее маленьком плечике. Тело Тайлер расслабилось, и она, глубоко вздохнув, обхватила рукой его крепкий торс.
— Все будет в порядке, — сказал он ей. — Не беспокойся обо мне, Тайлер. Беспокойся о себе. Я увижусь с тобой, как только смогу.
— Когда?
— Не знаю.
— Это не очень хорошо, — ее голос дрогнул. — Без тебя клуб не будет прежним, Хоук. Ты должен найти способ вернуться.
— Ты просто расскажи, каких косяков натворил Гектор.
— Да, но в его присутствии. Чтобы это не выглядело так, будто я поливаю его грязью, пока он находится в трех шагах от меня. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, он действительно сильно старается, и я не хочу преуменьшать его усилия, но их недостаточно, и ему трудно. Ты — настоящий президент, и мы нуждаемся в тебе.
С трудом удерживая себя в сознании, Хоук закрыл глаза.
— Это больше не для меня, дорогуша. Я не могу вернуться. Никогда не смогу, и ты должна с этим смириться.
— Это несправедливо.
— Да, ну, Тай, тебе пятнадцать, и скоро ты узнаешь, насколько несправедлива жизнь. И вместо того, чтобы распускать нюни по этому поводу, ты должна принять это и научиться подстраиваться. А это значит, смириться с тем, что я очень долго не появлюсь в клубе.
— Возьми меня с собой.
— Я не знаю даже, куда отправлюсь.
— Мне все равно. Забери меня.
— Нет.
Он почувствовал, что она злится. Тайлер попыталась вырваться из его рук, но он усилил хватку, удерживая ее на месте.
— Перестань сопротивляться, — сказал он ей сурово.
— Тогда возьми меня с собой, — умоляла она. — Я хочу быть с тобой.
— Тай…
— Я люблю тебя! — она опять обмякла и всхлипнула, прижимаясь лицом к его груди. После этого признания она не могла смотреть ему в лицо. Вместо этого она плотно сжала губы и покрыла его кожу своими слезами.
Застигнутый врасплох, Хоук замер.
— Тай, — сказал он, — что, черт возьми, ты знаешь о любви?
— Знаю, что любовь — это дом, и сильнее всего я чувствую это рядом с тобой.
Он вздохнул и покачал головой. Эта девочка так чертовски наивна. И до смешного
Она подросток. И наверняка каждую неделю влюбляется в нового парня.
— То, что ты чувствуешь — это не любовь, — сказал он ей. — Это фантазии. Ты слишком юна и не знаешь, о чем говоришь.
— И что мне делать?
— Найди себе кого-нибудь, — невнятно проговорил он. — Охмури симпатичного прыщавого паренька из своей школы. Развлекайся с ним на заднем сиденье его тридцатилетнего пикапа. Попробуй разные приключения, Тайлер. Сильно не обольщайся, что тебе просто нужно дождаться меня, потому что, я уверен, все эти приключения не станут ждать, пока ты вырастешь. Ты должна выбросить из головы все свои мысли обо мне и чувства, потому что это не всерьез.
— А что, если в один прекрасный день ты захочешь меня? — спросила она. — И что, если будет уже слишком поздно?
— Тайлер, обычно ты не говоришь загадками.
— Что делать, если ты захочешь меня? Просто ответь.
— Тайлер, в один прекрасный день каждый гребаный мужик будет хотеть тебя. И к тому времени, даже если я посмотрю на тебя и захочу оказаться между этими ножками, у тебя откроются глаза на мир и появится хренова туча развлечений помимо того, чтобы остановиться и захотеть какого-то мертвого беглеца.
Тайлер была не согласна с его словами, но спорить не стала. Она была такой напряженной в его объятиях, но, несмотря на то, что почти отключился, Хоук пытался успокоить ее, поглаживая по плечу и прижимая к себе. Это ощущалось так здорово. Он понимал — все потому, что ему так долго не хватало чьего-то тепла. Но было приятно.
Ему чертовски это нравилось.
— Твои письма помогли, — пробормотал он, не в силах держать свои мысли при себе. В основном, потому, что хотел заставить ее почувствовать себя лучше. — Они сильно помогали, Тайлер. Мне никто больше не писал. Только ты…
Всякий раз, читая их, он чувствовал, что все еще был частью ее жизни, но не понимал, насколько важна была эта часть в его отсутствие. Эти письма для него значили нечто большее. Что она не забыла о нем, что крепко связана с ним. И это удерживало его от самых мрачных мыслей.
— Это помогало мне писать их, — прошептала она.
Хоук закрыл глаза, и его тело постепенно сдалось. Объятия ослабли, и он почувствовал, как Тайлер подвинулась и переместилась чуть выше. Прохладными руками она коснулась его щек, пальчиками пробежалась по лбу, вдоль переносицы, очертила контур губ.