Хоук

Льюис Р. Дж

Будь осторожен.

Позаботься о ней.

Я предполагал это.

Я предполагал.

Не доверяй.

Не верь.

Не…

Не было ни одного дня, чтобы Хоук не думал об этих словах. Тайлер оказалась втянутой в его жизнь — насильно и без лишних обсуждений — но теперь он начал понимать, насколько прочно она вросла корнями

в его мир. Поэтому-то он и не захотел видеть, как совсем недавно ее собирались из этого мира забрать.

Глава 12

Тайлер

Я проснулась в тишине с ощущением, что прошлая ночь осталась за тысячу километров отсюда. У меня возникла уверенность, что это мой разум выстроил стену из безрассудного желания, чтобы отгородить меня от крови и страха, который я испытала. В последний раз такое было, когда умер мой отец, и теперь я чувствую, что еще одно событие прячу в тот же ящик, который никогда не хочу открывать. Неважно, что сделал мой мозг, но это сработало, и я не хотела покидать свое состояние тихого умиротворения. В голове заметно прояснилось. Адреналин и напряжение вымылись из моих конечностей, и я ощущала себя обмякшей и безвольной. Некоторое время я плавала в полудреме, по-прежнему прижимаясь лицом к куртке Хоука.

Хоук.

Хоук отверг тебя.

Это была первая четкая мысль, возникшая в моей голове, когда я наконец-то открыла глаза.

Второй мыслью была: «Господи, чем ты думала, заставляя его так тебя трогать?»

Внезапно возникло смущение. Я не знала, почему сделала это или почему жаждала прикосновений сильнее, чем когда-либо. Забравшись с головой под одеяло, я застонала. Как мне теперь смотреть ему в глаза? От такого легко не отделаешься.

Какое-то время я лежала под одеялом — некая версия черной дыры, в которую мне можно залезть. А потом услышала звук распахнувшейся двери и приближающихся шагов. Тут же открыв глаза, я напряглась, гадая, уж не Хоук ли это?

— Сладкая, ты проснулась?

Напряжение рассеялось. Это был Джесс.

— М-м-м-м, — простонала я в ответ.

Кровать прогнулась, и он нырнул под одеяло рукой, нащупывая мое тело.

— Ты в порядке? — спросил он, поглаживая мою обнаженную руку.

— М-м-м-м, — промычала я, не в настроении разговаривать.

— Ты сегодня собираешься вставать?

— Зачем?

— Тебя ждет работа, — мягко объяснил он. — Но ты можешь взять выходной. Я пойму. Просто хотел узнать, потому что собираюсь туда…

— Я иду, — уже окрепшим голосом прервала его я.

Я почувствовала, как он немного замешкался, а потом стащил с меня одеяло. Его голубые глаза встретились с моими — Господи, они были грустнее обычного. Волосы растрепаны, словно он только что встал с постели и пришел в мою комнату, как будто важнее меня для него ничего не было. На нем были только короткие черные шорты, а накачанная татуированная грудь демонстрировала пирсинг в сосках в нескольких сантиметрах от моего лица. Это было возбуждающее зрелище, но не вызывало того тепла внизу живота, как рядом

с Хоуком.

С выражением сомнения на лице Джесс взглянул на меня в упор.

— Ты уверена? — спросил он, прикусывая пирсинг в губе.

Я кивнула.

— Буду готова через полчаса.

Он кивнул.

— Тогда я собираюсь и жду тебя на улице.

Он встал и, медленно выходя из комнаты, оглянулся через плечо.

— Если тебе до этого что-то понадобится, дай знать, — добавил он, после чего исчез.

Обычное дело для Джесса — захотеть побыть здесь со мной, и мне стоило бы попросить его остаться, чтобы иметь возможность высказать всю тяжесть, осевшую в груди после прошлой ночи, но я не хотела грузить его этим. Он просто прикажет мне остаться, а клуб на данный момент — последнее место, где мне хотелось бы находиться.

Мне нужна работа.

Уйти в нее с головой и забыться.

От всех этих мыслей меня отвлек совершенно некстати зазвонивший телефон. Я снова застонала, схватила его с тумбочки и открыла глаза, чтобы прочесть высветившееся на экране имя.

Мама.

Я нахмурилась и сбросила звонок. Через пять секунд телефон снова зазвонил. Господи, она не отвяжется. В этот раз я уже несколько дней уклонялась от нашего ежемесячного телефонного разговора, и, на самом деле, лучше покончить с этим сейчас. Злобно зыркнув на экран, я, наконец, ответила.

— Алло?

— Тайлер, это мама, — сказала она. Ее язык уже заплетался, хотя было… что, уже в восемь утра?

— Да, мам, я так и поняла. Не знаю, зачем ты каждый раз озвучиваешь мне это.

— На тот случай, если ты забудешь мой голос.

— Поверь, твой голос невозможно забыть.

Она не обратила внимания на мою резкость.

— Ты не отвечала на мои звонки.

— Я была занята.

— Ну, я просто интересуюсь, когда ты сможешь приехать и познакомиться с Полом?

— С кем?

— С моей второй половинкой. Я познакомилась с ним в церкви. Тайлер, это тот единственный.

— Ты ходишь в церковь?

— У них бывают мероприятия с бесплатной выпечкой, а я обожаю кексы этой религиозной сучки из соседнего квартала. Здорово, что туда пускают всех подряд, правда? Нужно всего-навсего перекреститься, и они прощают мне все мои грехи.

— Ты понимаешь, что это безнравственно?

— На хрен нравственность. Ты лучше, чем кто-нибудь другой, знаешь, как мы жили.

— Папа никогда не поперся бы в церковь и не крестился бы ради бесплатной булки.

— Дорогуша, ради таких кексов сам Ганди пошел бы на убийство. Кстати, на самом деле, это твой гребаный папаша испортил мне репутацию.

— Мам, когда вы познакомились, ты была стриптизершей.

— А потом перебралась в Хайгейт, чтобы начать все сначала и зажить достойной жизнью.

— На его деньги, заработанные для клуба.

— Слушай, я не жалуюсь. В этом нет ничего плохого. Красть всегда легче, когда люди делают вид, что не замечают этого, верно? — она закудахтала в трубку, а я просто… не сказала ни слова. Вроде как… и сказать тут нечего. Люди постоянно называли моего отца развратником и донором спермы, но я слышала, что есть похожий термин для матерей, которым на все плевать.