Хоро
Шрифт:
Сотир схватил ее за косу:
— Сука!
На маленьком лице Марги — только два пятна, два мутных глаза.
Сотир поволок ее. Марга знала за что и не издала ни звука.
В глубине коридора, близ кухни, через широко открытые двери виднелась столовая. В комнате никого не было, только дед Рад дремал, привалившись к углу стола.
Старик протер глаза и очки: он ничего не понимал. Начальник тащил Маргу прямо на него, будто застал обоих на месте преступления. Старуха, обезумев, хрипло шипела:
— Чем
Начальник пригнул голову деда Рада к Маргиной косе:
— Все скажете, мать вашу, все скажете... В порошок сотру!
Старый панагюрец понял: начальник их убьет. Но он хотел поймать взгляд Марги: может быть, она знает за что?
— Скажи, если зз-на-ешь!..
Да, Марга скажет. Она раскрыла рот:
— Они, они... туда!
Косоглазый поперхнулся:
— Кто — они?
— Ми-миче!
Сотир вздрогнул, словно его ударили.
— Ми-миче? Одна?
И поволок стариков в ту сторону, куда показала Марга. Он задыхался от ярости.
— Куда? Говори!
— Ту-туда!..
— Кто там был?
— Не-е з-з-наю!
— Вставай. В порошок сотру!
Марга снова встала на ноги.
Вышли во двор, прошли в сад и очутились перед трупом Миндила — громадным, кровавым. Марга обомлела, у нее снова подкосились ноги. Дед Рад стоял, вытаращив глаза. Его дряблые щеки тряслись, челюсти будто свело. А Сотир шипел:
— Кто его убил? Го-во-ри-те!
Дед Рад сказал бы, если бы знал. Но Марга опять начала заикаться. Она не могла молчать, однако язык у нее распух, и из горла выскакивало только «то-то-то».
— Выплюнь свой язык, сука! Говори, сказано тебе!
— Сей-час...
— Ну?
— Шш-то?
— Кто его убил?
— Ра-а-з-ве я з-знаю?
— Говори, кто убил!
— Так раз-ве я з-з-наю? Господь его убил.
Косоглазый отступил на шаг. «А-а!» Он их проучит. Они ему скажут — ого!
Он обмотал шнуром револьвера руки стариков и привязал их к дереву. Потом стал нащупывать рукой саблю, которой при нем не было. Он разрубит их на куски! Это поняла и Марга. Лицо ее вытянулось.
— Я с-с-ка-жу.
А дед Рад отдался в руки судьбы и стоял тихо — искал спасения в собственной душе.
Косоглазый впился в него взглядом. Его раздражало это смирение, и он ударил старика ногой.
— Говори! Слышишь! Ты больше знаешь!
Старик повернул голову к Марге.
— Бог видит, Марга, турок он. Не нашей веры. Скажи, если что знаешь.
Тяжелая рука Сотира с силой опустилась на старческую щеку, и щека вздулась.
Марга ждала своей очереди. Косоглазый потянулся к ее шее, и она заговорила — ясно, вразумительно:
— Ничего не знаю. Можешь меня убить, я все равно ничего не знаю. Что сказать? Что?
— Сколько их было?
— Один.
— Врешь!
— Вот те крест, только один.
— Что он сказал? Как было дело?
— Сказал,
— Жена кмета, говоришь?
— Она. Спроси ее, если не веришь. Она даже воды мне дала — чтобы я в себя пришла.
Начальник схватился за голову. Он ничего не понимал и не хотел этому верить.
— Жена кмета, говоришь?
— Да.
— Накова?
— Она самая.
Сотир опять потер лоб. До сих пор он никому на свете не доверял — никому. Совсем никому. Никогда и ни в чем. Однако то, что случилось сегодня, переходило все границы. Это что-то небывалое. Коварство и низость! Невиданное коварство! Невиданная низость!
Он оглушительно свистнул и несколько раз выстрелил из револьвера.
Набежали полицейские. Осмотрели отверстие в стене сеновала, залезли внутрь, заглянули во двор Сакызлаихи. Дверь сеновала высоко, а приставной лестницы нигде не видно. Конечно, похитители могли унести ее с собой. Но где они теперь? После полицейского часа скрыться можно было только через дом Капановых. А вдруг они еще там...
Оцепили квартал, стянули обруч вокруг двора Капановых. Сотир остался во дворе, у колодца, а банда хлынула в сени.
Э, шум, крик, плач... Взбешенный Сотир Иванов тяжело дышал. И набросился на полицейских агентов, которые приволокли Капаниху и Сыбчиху. Старуха была вся в крови. Эти дураки агенты никак не научатся не бить по голому телу...
Сотир ударил Капаниху по широким плечам. Сыбчиха совсем разъярилась. Орет. Она в положении, но что из того? Сотир схватил и ее за косы, пригнул к своему сапогу. Взглядом искал вторую сноху Капановых — вдову. Кто-то подсказал — она больна, да и муж ее погиб при Селиолу... [6]
6
Селиолу — место боев во время Первой балканской войны.
При Селиолу! Хорошо сделал, что погиб: не придется убивать его сейчас.
— Подать мне ее сюда! Сейчас же!
Приволокли вдову. Но теперь взбунтовалась старая Капаниха: нет, ее она им не даст! Не-ет!
— Поищите наших мужей, с ними разговаривайте, собаки!
— Ах, так!
В воздухе свистнула нагайка косоглазого. И больше не останавливалась. Капаниха, обливаясь кровью, все больше приходила в ярость:
— Бей, собака! Бей! Бей и ее мужа! Выкопай его в Селиолу и бей — вразумляй его!