Хорьки

Мафунэ Ютаки

О-Кадзи. Уж вы простите нас, сэнсэй…

Ямакагэ (роясь в корзинах). Что поделаешь!

Кихэй. Ну что ж, договорились. Эй, сэнсэй, там осталась одна рухлядь… Вы и так уж горы перетаскали в заднюю часть дома… А это украшение для токонома имеет какую-нибудь ценность?!

Фурумати (с упреком). Так, значит, Ямакагэ кроме лошади и циновок еще что-то себе набрал?

Кихэй. Да нет же, нет… Там совсем другое…

Ямакагэ ухмыляется.

Фурумати.

Что-то вы тут темните… Верно говорила госпожа Исэкин… (Все больше распаляясь.) Хоть я, женщина, ничего для вас не значу, но я не допущу такого жульничества: положение у нас не равное. Ты ни с кем не считаешься, Кихэй, это уж слишком!

Кихэй. Успокойся, матушка! Мне-то что делать, если вы будете себя вести, как госпожа Исэкин!

Фу румати. Сэнсэй еще что-то берет тайком от нас, нехорошо это… Никуда не годится!

Кихэй. Да ничего подобного! По количеству вы получили немного, но вот эта ширма, можно сказать, настоящее сокровище – единственное, что осталось с тех времен, когда здесь останавливались вассалы даймё…

Во время этой склоки О-Кадзи торопливо открывает дверь, обращенную к проливу, – там закудахтали куры.

О-Кадзи. Ну, что это вы всполошились?! Хорек, что ли, забрался?! Ах, скотина! Это же собака! Ах, негодная! Цып-цып-цып, сюда-сюда, напугала вас эта сука!

Впускает кур и загоняет их на второй этаж конюшни. В это время на улице останавливается повозка. Слышны громкие голоса, смех. Входит Яго.

Яго (громко кричит). Хозяйка! Хозяйка! Редкий гость к тебе! Как ты думаешь, кто? А?! Ты и представить себе не можешь… (Быстро уходит на улицу.)

Слышен его голос: «Ну, слезай! Мать моя. Что такое?! Вот скотина! Что? Гэта?… Стой, стой!..»

Кихэй. Вот так так! Вроде это О-Тори. Неужто в самом деле она приехала?! Хозяйка! Как ты думаешь?

О-Кадзи (изменившись в лице, не двигается с места). С нее станется. Эта дрянь все пронюхает…

Фурумати (направляясь к выходу). Эх, да это и в самом деле О-Тори, соседка… Иди сюда, погляди… Ох, до чего изменилась. Прямо городская дама. Неужто это О-Тори? Ну и ну!

Кихэй. Ой, и правда, точно, она. Та самая вертихвостка О-Тори. Ох, пузо-то выпятила! Черт, деньгами, что ли, разжилась? Ничего в ней нет от прежней О-Тори! Разодета в пух и прах. Не шути.

В это время за дверью еще громче раздается смех О-Тори. Фурумати с Кихэем вертятся у входа. Ямакагэ и О-Кадзи застыли у очага. Раздается возбужденный голос Яго: «Эй, вы, оставьте разговоры до вечера! Гостья совсем устала… Скорее в дом, тетушка».

Входят О-Тори и Яго. О-Тори – крепкая женщина, с зорким взглядом. У нее привычка заносчиво и громко разговаривать.

О-Тори.

Ох, наконец-то дома. Лошадь твоя еле плетется. За то время, что мы от станции ехали сюда, можно еще раз вернуться в Дзёсю. Ха-ха-ха!

Яго (с жаром). Вот-вот! Кляча старая! Я уж говорил тебе, тетушка. Будь у меня пятьдесят иен, я бы мог купить очень хорошую лошадь. Клад, а не лошадь… И всего за пятьдесят иен.

О-Тори. Да, хорошо бы!

Яго. Так ты… Во, вот оно! Вот у кого можно раздобыть эти деньги!.. Всего-навсего, а, тетушка! (Бросается к О-Тори, но, передумав, быстро направляется к выходу.)

Фурумати. С приездом, О-Тори! Ну, ты в самом деле…

О-Тори. Да это матушка Фурумати!

Кихэй (преграждая путь). Меня, О-Тори, ты не могла забыть!

О-Тори. А-а, Кихэй! По-прежнему пьешь на дармовщину?!

Кихэй. Ты что? Ах, вертихвостка!

О-Тори. Вот те на! И доктор Ямакагэ тут!

Ямакагэ, ухмыляясь, бросает на нее взгляд.

(С чувством.) Да-а, а какой был молодой!..

Ямакагэ (покашливает, смущенно потупившись). Кхэ…

О-Тори (к О-Кадзи). Ты-то как, жива-здорова, сестрица?

О-Кадзи (сердито). Да чего уж хорошего?! Все думаю, помереть бы поскорей, а вот скриплю еще… (Отворачивается.)

Фурумати (подносит чуть ли не к носу рукава О-Тори). До чего красивое кимоно! Как это называется?

О-Тори. Это, матушка, искусственный шелк.

Фурумати. О-о! (Еще ближе присматривается.) Уж такие частые полоски, в глазах рябит. Должно быть, дорогая штука?

О-Тори. Да что ты, это дешевка… (Смеется.)

Фурумати (еще больше льнет к ней). Ты, наверное, высоко взлетела, раз ходишь в таких роскошных нарядах… Мне вот ни разу в жизни не довелось так одеться…

О-Тори. Ну, раз уж тебе так нравится – придется подарить.

Фурумати (в волнении потирает руки, поглаживает кимоно). Ох, что ни говори, а в самом деле хочется хоть раз принарядиться, пока жива.

О-Тори. Ах, как давно я не была в этом доме, но, право, как он запущен…

Кихэй. Вот-вот! Его совсем забросили за те десять с лишним лет, что ты тут не появлялась, но я позже все подробно расскажу, сестрица О-Тори. Хозяйка, к нам словно сама удача нагрянула, надо бы посоветоваться…

О-Кадзи резко встает и идет к выходу.

Фурумати. Вот и тебе привалила удача!

О-Тори. Ха-ха-ха, боюсь, вы меня переоцениваете. Я всего-навсего бывшая фабричная работница, вряд ли смогу что-то сделать… (Уходит в заднюю часть дома.)