Холст
Шрифт:
– Здесь столько места. Это отличное помещение для того, чтобы ты мог создавать свои шедевры, – она подходит к одному из окон. – Отличный вид, – бормочет она, прислонившись к стеклу.
Мои руки обхватывают ее талию, и я разворачиваю ее лицом ко мне.
– Мои шедевры, да?
– Да, ты пишешь – шедевры.
– Мне нравится, что ты так поддерживаешь мое искусство, и совсем нелишним будет сказать, что ты восхитительна.
– Восхитительна? – спрашивает она с поднятой бровью.
– Ты меня слышала, – мои руки скользят вниз, чтобы обхватить ее задницу. – Восхитительно сексуальная.
– Хм, не уверена, что хочу быть восхитительной. А вот сексуальной... – она подмигивает
Я сжимаю ее задницу.
– Ну, ты восхитительна и сексуальна.
– А еще я голодная. Тебя привлекает такое свойство в девушке?
– Когда ты говоришь о том, что голодная, то имеешь в виду то, что еще не ужинала, или то, что изголодалась по моему члену?
Она фыркает и хлопает меня по груди.
– Ты знаешь, о чем я.
– Так ты говоришь, что хочешь отведать мой член?
– Джош, – рычит она, глядя на меня снизу вверх.
Посмеиваясь, я наклоняюсь и целую Эль в кончик носа.
– Я уже позаботился об ужине. Оставайся здесь, – я иду через комнату и беру с полки совершенно новую белую ткань. Разворачиваю ее и раскладываю посреди пола, как одеяло. – Иди сюда, – говорю я, протягивая ей руку.
Эль идет ко мне с изяществом модели или танцовщицы, она просто ошеломляющая.
– Присаживайся, – говорю я. Она хватает мою протянутую руку, и я помогаю устроиться на полу. – Я скоро вернусь.
Выйдя из студии, направляюсь на кухню и беру большую коробку с пиццей, два бокала, штопор и бутылку красного вина. К моему возвращению, Эль, сняв туфли и расстегнув блузку, сидит на расстеленной ткани, откинувшись назад опершись на руки. Это расслабленное положение выпячивает вперед ее груди, привлекая внимание к твердым соскам, выпирающим через материал шелковой черной облегающей майки.
Мой рот наполняется слюной, и дело совсем не в пицце с беконом. Проглатывая комок в горле, я кладу коробку посередине и сажусь рядом с Эль. Протягиваю ей бокал, а сам открываю бутылку вина.
– Ты ведь любишь вино, верно? – спрашиваю я, вытаскивая пробку.
– Да, иногда мне оно слишком сильно нравится.
Налив немного вина в каждый бокал, я отставляю бутылку в сторону и открываю коробку с пиццей. Я протягиваю Эль несколько салфеток со словами:
– Налетай.
– О, мой Бог. Она выглядит потрясающе. Посмотри на весь этот бекон.
– Да, выглядит прекрасно. Настоящий шедевр, – говорю я, прежде чем вручить ей кусочек. Беру себе и откусываю большой кусок, а затем издаю стон, когда сочетание вкусов поражает мои вкусовые рецепторы.
– Ммм, как же хорошо. Откуда ты знал, что я жаждала пиццу? – спрашивает она.
– Пицца – беспроигрышный вариант. Ты всегда ее жаждешь.
– Так и есть, – она отпивает вино из бокала, затем слизывает влагу с нижней губы. Как же соблазнительно она это делает.
Мы ужинаем, и она рассказывает мне о том, чем сегодня занималась. Мне трудно представить деловую сторону Эль. Конечно, она выглядит частью делового мира в узкой юбке и на каблуках, но то, как она разговаривает на финансовом жаргоне, очень горячо. Возможно, мне стоит попросить ее объяснить преимущества индивидуальных пенсионных накоплений. Или попросить рассказать о том, котировки каких акции вскоре поднимутся, или что-то еще в этом роде.
Когда мы вместе съедаем пиццу и выпиваем бутылку вина, Эль опускается на спину и стонет:
– Я слишком много съела, но было очень вкусно.
Я ложусь рядом с ней, опираюсь на локоть и улыбаюсь, когда осматриваю ее покрасневшие щеки и растянувшийся в улыбке рот. Думаю, она немного пьяна от вина. Провожу кончиками пальцев по ее щеке и по контуру ее губ. Она прикусывает кончик моего указательного пальца,
– Эль, – предупреждающе шепчу я хриплым голосом.
– Не Элькай мне. Иди сюда и поцелуй меня, – ее глаза вспыхивают от желания, и я не могу вспомнить ни одной причины, почему мы не должны быть вместе во всех смыслах этого слова.
Чего я жду?
Она, наконец-то, моя, и я хочу ее больше всего на свете.
Я обрушиваюсь ртом на ее губы и издаю стон, когда наши языки начинают свой танец. Она поднимает бедра, трется о мой твердый член, и мои пальцы двигаются, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию на ее юбке. Тяну вниз по ее ногам черную юбку и красные трусики, отбрасываю их в сторону и сразу же стаскиваю свою футболку «Fleetwood Mac». Она поднимается, чтобы стянуть блузку и майку, оставшись в красном атласном лифчике. Ее руки поднимаются к застежке, находящейся спереди.
– Я сам, – говорю я, расстегиваю лифчик. У меня останавливается дыхание, когда чашечки падают по обе стороны, обнажая совершенство ее полных грудей с розовыми вершинками. – Ты такая офигенно красивая, Эль. Поверить не могу, что ты моя, – мои глаза жадно бродят по всему ее гладкому телу, но мне не терпится скорее к ней прикоснуться. Мои руки обхватывают ее груди, большие пальцы трутся о набухшие соски. Она стонет и трется о меня бедрами.
Встав на ноги, я снимаю оставшуюся одежду и бросаю ее в общую кучу. Она снимает лифчик, наблюдая за тем, как я иду через комнату. Схватив несколько тюбиков с краской, я возвращаюсь и встаю на колени рядом с ней. Открутив колпачок тюбика с голубой краской, я смотрю на ее лицо, выискивая любую отрицательную реакцию. Она дрожит, когда я выжимаю спираль синего цвета на грудь. Закручиваю колпачок и беру другой тюбик. Я повторяю этот процесс с более светлым оттенком голубого, и заканчиваю цветом морской волны. Кладу руки поверх краски и тщательно размазываю ее по груди и плечах Эль, затем скольжу по предплечьям. Используя свои пальцы, чтобы создать разные цвета на ее коже, я смешиваю краски, усердно работая. Тишина в комнате прерывается ее мягкими вздохами и стонами удовольствия. Как же часто я проигрывал эту сцену в голове. Уже давно Эль – любимая тема моих рисунков. Ее обнаженное тело – идеальный холст для моей работы. Ее пленительных изгибов достаточно, чтобы поставить меня на колени, но, видеть ее, лежащей здесь, послушной и покрытой краской, доводит меня до исступления. Моя кровь мчится по венам, а сердце бешено стучит в ушах. В этот момент мой контроль ослабевает, и мне приходится напоминать себе, что нужно дышать.
Я кружу по ее соскам пальцами, покрытыми краской, пока она не стонет: «да», а затем зажимаю между ними ее тугие вершинки. Добавляя больше краски, я смотрю, как она заманчиво стекает с кончиков ее грудей на золотистый холст ее живота.
Мои руки устремляются к внутренней поверхности ее бедер, раздвигают их, и я устраиваюсь между ее ног. Скольжу своим членом по ее истекающей влагой киске, мои зубы сводит от нужды оказаться внутри нее.
– Эль, ты пьешь противозачаточные таблетки? – спрашиваю я.
Она кивает, ее зубы впиваются в нижнюю губу.
– Я недавно прошла обследование.
– Я тоже, – простонал я, толкаясь в ее тугую киску. – Черт, как же потрясающе, – я замираю, наслаждаясь неописуемым чувством своего голого члена внутри нее, а затем снова начинаю двигаться.
Опускаюсь грудью на ее раскрашенную грудь, наши рты соединяются, языки плавно заплетаются. Пальцы наших рук соединяются, моя грудь скользит по ее груди, собирая краску с ее кожи. Мы двое соединились во всех отношениях. Мы – гребаный шедевр.