Холостяк

Филлипс Карли

— Для городского отшельника этот Самсон слишком много знает.

Роман мог только гадать, кто еще видел, как они уезжали. Хотя это не имело особого значения. Он собирался «сделать Шарлотту честной женщиной» и не думал причинять вред ее репутации. Разве что возникнет проблема с тем, что ее мужем хочет стать человек, у которого, по слухам, есть фетиш — женское белье.

Это казалось странным даже самому Роману, но он был готов связать себя серьезными отношениями, он был готов предложить даже больше, чем мог себе представить, когда они с братьями подбрасывали монету. Но прежде чем говорить об этом Шарлотте,

ему предстояло убедить ее, что он может стать и станет хорошим мужем и отцом, что ему нужно нечто большее, чем брак ради удобства, в котором муж и жена живут далеко друг от друга. Он пока еще не знал, насколько большее и в какой степени он готов пожертвовать своей работой, поездками. У него были определенные обязательства перед людьми, на него рассчитывали, и он получал от работы настоящее удовольствие, которого не хотел лишаться, даже если с поездками будет покончено.

Но теперь его цель стала личной. Исполнение мечты матери о внуках станет только побочным продуктом достижения его собственной цели, а не поводом для брака. У Романа немного кружилась голова — прямо как в тот день, когда он получил свое первое репортерское задание в Ассошиэйтед Пресс.

— Ты мог бы мне сказать, что уезжаешь с Шарлоттой, — сказала мать, прервав его раздумья.

— И ты бы закидала бедняжку вопросами? Я решил ее от этого избавить.

В глазах матери вспыхнули насмешливые огоньки.

— Ну, я все равно могу забросать ее вопросами, несмотря на твое намерение держать меня в неведении. Могу, но не буду. У нее сейчас и без меня забот хватает.

Роман встревожился. Кто знает, что творится в этом городе, если Элис настолько обезумела, что пробралась в его дом и залезла в его постель.

— Что случилось? Произошла еще одна кража?

Мать покачала головой:

— Нет, и Рик раздосадован, что никто не снял тебя с крючка, это я тебе точно могу сказать. Полиция, конечно, всерьез тебя не подозревает, но когда Элис и другие женщины в городе в таком возбуждении…

Роман перебил мать:

— Мама, что у Шарлотты случилось?

Райна покраснела.

— Извини, я увлеклась.

Роману не понравился ее тон и то, как она поджала губы.

— Что происходит?

Райна вздохнула:

— Рассел Бронсон вернулся.

Роман тихо выругался.

— Веди себя прилично! — с укором сказала мать, но ее лицо выражало сочувствие, она понимала, почему сын расстроен.

Отец Шарлотты вернулся в самое неподходящее время. Если Роман примирился с самим собой, со своим прошлым и будущим, это еще не означало, что то же самое произошло с Шарлоттой. Роман боролся с самим собой с той минуты, как вернулся в город и проиграл жеребьевку. Хотя он и пытался держаться подальше от Шарлотты, она была единственной женщиной, с которой он хотел бы связать свою жизнь. Единственной, с кем он хотел спать, единственной, от кого хотел иметь детей.

Первоначально он собрался жениться только потому, что проиграл, когда они подбрасывали монету. Это было эгоистичное решение, лишенное эмоций, потому что он бы все равно продолжал убегать. Он бы все равно больше думал о себе, нежели о Шарлотте, как бы ни пытался убедить себя в обратном. У него была потребность, а она была той, кого он выбрал для удовлетворения этой потребности. Вот так просто. И вот так глупо. Шарлотта

заслуживала гораздо большего, она заслуживала мужчину, который бы ее любил, который был бы с ней и для нее, который дал бы ей такую семейную жизнь, какой она была лишена в детстве. И сейчас Роман хотел быть тем мужчиной, который обеспечит ей все это. Но она ему ни за что не поверит, во всяком случае, сейчас.

Райна подперла подбородок рукой.

— У тебя есть план?

Если бы и был, он бы не стал делиться им с матерью. Но беда в том, что сейчас у него в голове было пусто, как на экране ноутбука в неудачный день.

— Ну, я думаю, тебе нужно что-то придумать, — сказала мать, когда молчание затянулось.

Он бросил на мать недовольный взгляд.

— До этого я и сам додумался. Но мои дела плохи, если только не окажется, что Рассел не такой подонок, каким его все считают.

— Я не знаю, что собой представляет Рассел. — Мать пожала плечами. — Он очень давно не был в городе. Ты же репортер, ты можешь собрать факты, только помни: в каждой истории есть три стороны — ее, его и правда.

Роман кивнул. Ему оставалось надеяться, что правды будет достаточно, чтобы обезопасить его будущее.

В понедельник утром Шарлотта шла на работу, словно плыла по воздуху, — давно ей не было так легко, давно она не была такой счастливой. Она наслаждалась своей эйфорией, пока она продолжалась, и не пыталась докапываться до всех причин, по которым ей не следует слишком привыкать к Роману и его вниманию. Он попросил ее не судить предвзято, и ей было слишком хорошо с ним, чтобы спорить. Он заставил ее думать, что все возможно. Даже с ним. Она сама поражалась тому, как изменилась ее позиция, но Роман не дал ей ни одного повода усомниться в нем.

— Я чувствую запах кофе, — сказала Бет, выходя из подсобки.

— Это пахнет китайским чаем. Норман не продвинулся до того, чтобы делать холодный кофе с молоком, но у него есть этот чай, и он просто восхитительный. Не важно, горячий или холодный. Сегодня я взяла горячий. На, попробуй. — Шарлотта протянула Бет свою чашку и на всякий случай предупредила: — Он с сахаром.

Бет сделала один глоток на пробу, и у нее расширились глаза.

— М-м-м, похоже на смесь меда и ванили. Вкусно!

— Рецепт пришел к нам из Индии. Впервые я попробовала такой чай, когда жила в Нью-Йорке.

— Не хочу даже считать, сколько в нем калорий.

Шарлотта покачала головой:

— Я тоже. Но это чистое удовольствие, а я отказываюсь делать что-нибудь, кроме того, что мне нравится. — Этот лозунг Шарлотта взяла на вооружение с тех пор, как возобновила отношения с Романом. — Зато на ленч я съем только легкий салат.

Шарлотта закрыла глаза и вдохнула аромат чая со специями, потом сделала еще глоток.

— М-м-м-м, — протянула она.

Бет нарушила ее безмятежное настроение, воскликнув:

— Ого!

Шарлотта открыла глаза и встретилась с понимающим взглядом подруги.

— Что «ого»?

— Я узнаю этот звук, это выражение лица. Это чистый восторг. Экстаз.

— И что? — Шарлотта покачала головой. — Я же сказала, что мне нравится это питье.

— Ты разрумянилась, и вообще вид у тебя такой, как будто ты испытала оргазм. Только не говори, что все это из-за чая.