Холостяк
Шрифт:
— Чашка чаю — это все, что мне сейчас нужно. Норман кладет слишком много масла, оно лежит у меня в желудке камнем. Хорошо бы, кто-нибудь забрался к нему в ресторан и выкрал весь жир из его кладовки.
Эрик засмеялся и повернулся к Роману:
— Даже не знаю, говорить ли, чтобы ты присматривал за матерью, или тебе надо присматривать за самим собой.
Он усмехнулся и вышел из кухни раньше, чем Райна успела ответить. На этот раз ей не удалось оставить за собой последнее слово.
Чайник
— Знаешь, мне кажется, доктор Фаллон тебе подходит.
— Ты не сердишься? — мягко и немного взволнованно спросила Райна.
Он оглянулся и посмотрел на нее с удивлением, потом занялся чаем: положил в чашку пакетик, добавил чайную ложку сахара и налил кипяток.
— На что я могу сердиться? Тебе с ним хорошо, это заметно. Ты с ним встречаешься, вы куда-то ходите вместе, ты улыбаешься больше, чем за предыдущие несколько лег, и, несмотря на проблемы со здоровьем…
— Может быть, это потому, что ты приехал домой.
— А может быть, потому, что этот мужчина считает тебя особенной и тебе приятно его внимание.
Роман поставил перед матерью чашку.
— Роман, у тебя разыгралось воображение. Эрик — одинокий вдовец, и я просто составляю ему компанию. Вот и все.
— Ты была одинокой вдовой последние лет двадцать, давно пора тебе снова начать жить.
Райна опустила глаза и стала смотреть в чашку.
— Роман, я никогда не переставала жить.
— Переставала. — Роман не хотел заводить этот серьезный разговор, но не мог отрицать, что время пришло. — В некоторых от ношениях твоя жизнь остановилась, и в конце концов это повлияло на то, как живем мы. Роман, Рик и Чейз — три брата-холостяка.
— Ты хочешь сказать, это я виновата в том, что вы до сих пор не женаты?
По голосу матери Роман понял, что она сердится и обижена. Он задумался, сложив пальцы. Ему хотелось сказать, что ничьей вины или ошибки тут нет, но он не мог соврать.
— Вы с папой показали нам пример прекрасной семейной жизни.
— Разве это плохо? Настолько плохо, что вы трое решили никогда не вступать в брак?
Роман замотал головой:
— Это не плохо. Но когда папа умер, ты была совершенно уничтожена. Твоя жизнь почти остановилась. Ты жила… ты жила в сплошной боли…
— Но в конце концов боль притупилась, — напомнила Райна. — И я бы ни на что не променяла ни одну минуту жизни с вашим отцом. Даже если бы это означало, что мне бы не пришлось скорбеть и страдать. Тот, кто не чувствовал боли, тот и не жил по-настоящему, — закончила она тихо.
Роман уже сам понял, что он до сих пор не жил, — он понял это в выходные, когда был с Шарлоттой. И, как сказала Райна, он понял почему. Не желая пережить такую же боль, такую же скорбь, какую пережила его мать, Роман
От единственной женщины, во власти которой ранить его, заставить испытать ту самую боль, которой он боялся, если она умрет или каким-то другим образом покинет его. Но единственная ночь, проведенная с Шарлоттой, доказала Роману, что и жить без нее он не может.
Она стоит любого риска.
— Я жила и любила, не каждый человек может сказать о себе то же самое. Мне повезло, — сказала мать.
Роман невесело улыбнулся:
— Ты могла бы быть более везучей.
Взгляд Райны затуманили воспоминания, в ее глазах смешались радость и грусть.
— Не стану лгать, конечно, я бы предпочла, чтобы мы с вашим отцом вместе растили вас и вместе состарились. Но тогда у меня бы не было этого шанса с Эриком. — Она с тревогой посмотрела сыну в глаза. — Ты правда не расстроился из-за Эрика?
— Думаю, он тебе подходит. И мне тут не из-за чего расстраиваться.
Мать улыбнулась:
— Надеюсь, ты понимаешь, что не можешь убегать от жизни до бесконечности.
Роман не удивился, что мать прочитала его мысли. Она всегда отличалась проницательностью, он унаследовал от нее это качество, и оно помогало ему в работе журналиста. Однако когда она использовала свою проницательность против него, приятного было мало. И из-за этой унаследованной проницательности он был очень восприимчив к боли матери.
— Что ж, наверное, ты можешь убегать и дальше, но подумай о том, как многого ты себя лишаешь. — Она по-матерински похлопала его по руке, этот жест был хорошо знаком Роману. — А еще ты слишком умен, чтобы все время убегать от проблемы, вместо того чтобы найти ее решение. Ну, после всего, что было сказано, ответь, какое место теперь занимает в твоей жизни Шарлотта? Только не говори, что никакого.
Мать вернулась к своей миссии.
— Ты же хорошо меня знаешь, неужели ты думаешь, что я отвечу? — сказал Роман.
Райна возвела взгляд к небесам.
— Девочки… Ну почему Бог не дал мне к дополнение к моим мальчикам еще и девочку, чтобы я могла понимать, что думает хотя бы один из моих детей?
— Полно, мама. Тебе же нравится угадывать, это сохраняет тебе молодость.
— Лучше бы я пила из Источника вечной молодости, — пробормотала Райна. — Кстати, о девочках. Между прочим, ты сказал вчера, что собираешься в гости к старому приятелю, который переехал в Олбани, но Самсон сказал, что видел, как Шарлотта уезжала с тобой в твоей машине.