Холостяк
Шрифт:
Но обязанности по отношению к семье и потребности матери никуда не делись. Теперь Роман понимал, насколько эгоистичен его план. Ему оставалось только надеяться, что другая женщина, которая не боится быть брошенной, которая понимает, как все будет происходить, и которая хочет иметь ребенка, но не стремится непременно иметь типичную семью, увидит тот же самый его план другими глазами. Шарлотта бы не поняла и не приняла его условия. Но, может быть, другая женщина поймет и примет. Однако если он не выкинет из головы Шарлотту как можно быстрее, то существует опасность,
— Я знаю, что ты не задержишься в городе, — сказала Шарлотта. — Я это знала, когда… когда обратилась к тебе с предложением. Но я хотела избавиться от мыслей о тебе, и долговременные отношения тут ни при чем. Мне не нужны от тебя какие-то обязательства, и я их не просила.
— Но в конце концов ты бы на меня обиделась. Ты не согласна на меньшее, а я не могу дать больше. Я не такой мужчина, какой тебе нужен. Тебе нужен парень, который будет при тебе всегда. — Роман покачал головой. — Нельзя нам связываться друг с другом. Это было бы глупо. И больно. Больно будет обоим. Как бы нам ни хотелось, чтобы все было не так.
Шарлотта наклонила голову, и ее щека оказалась лежащей на ладони Романа.
— Я знаю, ты бы этого не сделал. Я имею в виду — не отступил бы от своих обязательств. Вы, Чандлеры, для этого слишком порядочные.
«Если бы только ты знала», — подумал Роман. Шарлотта не должна узнать о том, как они подбрасывали монету, обо всей этой чертовой затее.
— Мы — самые добропорядочные горожане, — сказал он сдержанно.
— Вот почему ты стоишь здесь и объясняешь, из-за чего ты меня оттолкнул. В свое время я для тебя такого не сделала, — тихо сказала она. — Роман, ты удивительный человек. Я даже не представляла, что ты такой.
— Эй, не делай ошибку, не изображай меня хорошим парнем!
Шарлотта запрокинула голову и сквозь густые ресницы посмотрела на Романа.
— Ну, ангелом я бы тебя не назвала, но ты обо мне заботишься. И я это ценю, хотя мне не нравится то, что я услышала.
Она улыбнулась, но улыбка получилась грустной.
— Не могу сказать, что мне это самому нравится, — признался Роман.
Ему не нравилось ничего из того, что он сказал. Несмотря на собственные предостережения и возражения, ему отчаянно хотелось в последний раз поцеловать эти губы. В качестве последнего «прощай».
Наверное, Шарлотта прочитала его мысли, потому что она приподнялась на цыпочки, и в то же самое мгновение Роман опустил голову и прижался губами к ее губам. Но простого поцелуя было недостаточно, чтобы утолить его жажду, он обхватил ее голову ладонями, чтобы сделать поцелуй глубже.
Этот поцелуй должен был стать прощальным — крепким и таким страстным, чтобы воспоминаний о нем хватило на всю оставшуюся жизнь. Роман провел руками по телу Шарлотты, обнял ее за талию и стал собирать в складки тонкую ткань платья, подтягивая его вверх дюйм за дюймом. Наконец он почувствовал голую кожу ее живота. Он смял пальцами теплую плоть, Шарлотта тихонько вздохнула, и его сердце забилось сильнее.
И вдруг Романа осенило, он в одно мгновение понял, что не сможет с ней распрощаться.
И Шарлотта, и Роман вздрогнули. Шарлотта отпрянула от него. Стук не прекращался.
Роман застонал от досады.
— Надеюсь, ты не ждешь гостей!
— Не жду. — Шарлотта отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза Роману. — Я и тебя не ждала, нет никого, кто бы мог прийти в такой час без звонка.
— Хорошо. — Роман был не в настроении иметь дело с другими представителями рода человеческого. — Уходите! — крикнул он.
Шарлотта ткнула его локтем в ребра.
— Я сказала, что никого не жду, но, может быть, это что-то важное.
Он отпустил ее, все еще не до конца придя в себя после так резко прерванного поцелуя.
— Роман, открой дверь, это полиция! — услышали они голос Рика.
Оба сразу же посерьезнели, но Шарлотта, не сдержавшись, хихикнула, а Роману было не до смеха. Кого он меньше всего хотел сейчас видеть, так это Рика. Особенно если учесть, что его по-прежнему трясло, стоило ему представить брата вместе с Шарлоттой.
Шарлотта пошла к двери, оправляя на ходу платье и приглаживая растрепанные волосы. Но по се и Романа виду было сразу ясно, чем они только что занимались. Впрочем, Роман и не собирался это скрывать. Шарлотту выдавали припухшие, зацелованные губы, и Роману это очень даже нравилось.
Вот вам и благие намерения! Он вломился в ее квартиру, чтобы извиниться зато, что посылает противоречивые сигналы, и положить конец любым иллюзиям, которые она могла питать — да и он сам тоже. Но порвать с Шарлоттой ему никогда не удавалось, как бы он ни старался.
Открытие поразило его, застало врасплох. Прощание с Шарлоттой невозможно. Только не с ней. Какие бы у него ни были причины, он не может уйти от Шарлотты и переключиться на другую женщину.
Роман замотал головой. Он только что пережил потрясение и понимал, что Шарлотта тоже потрясена. Вместо того чтобы освободиться для «охоты за потенциальной женой», он уже нашел ее. Он нашел ту единственную женщину, которая не захочет оставаться дома в качестве жены вечно отсутствующего, колесящего по свету мужа. В этом случае компромисс невозможен. Но это Романа не пугало. Случается, даже самые лучшие планы приходится менять в пути. И когда дело касается Шарлотты, он готов изменить свои планы. У него просто нет выбора.
Но прежде всего ему нужно убедить ее дать им обоим шанс — и это после его сегодняшней речи. Он сам заявил, что не будет сидеть на месте! Роман застонал. Он знал, что Шарлотта не захлопнет дверь у него перед носом. Получив такую возможность, она ляжет с ним в постель, чтобы переболеть им и выкинуть его из головы. И все это время она будет пытаться убедить самое себя, что в конце сможет взять и уйти.
У него нет другого выбора, кроме как убедить ее, что она ошибается. Ему придется действовать очень медленно, это он знал точно. Но на этот раз обратного пути не было.