Холостяк
Шрифт:
Фонк. Слава богу!
Мошкин. Слава богу! (Помолчав опять.) Гм. (С улыбкой.) А вот, Родион… Родион Карлыч… Вы, надеюсь, нам сделаете честь… через две недели вот… его свадьба… (указывая на Вилицкого), удостойте своим присутствием.
Фонк. Мне будет очень лестно…
Мошкин. Помилуйте, напротив, нам… (Помолчав немного.) Вы не поверите, Родион Карлыч, как я счастлив, глядя на них на обоих… (Неопределенно указывая на Вилицкого и на
Фонк. Да-с. Брак, основанный на взаимной склонности и на рассудке (он значительно выговаривает это слово), есть одно из величайших благ человеческой жизни.
Мошкин (с благоговением выслушивая Фонка). Так-с, так-с.
Фонк. И потому я, с своей стороны, вполне одобряю намерения тех молодых людей, которые с обдуманностью (он поднимает брови) исполняют этот… этот священный долг.
Мошкин (еще с большим благоговением). Да-с, да-с; я совершенно с вами согласен-с.
Фонк. Ибо что может быть приятнее семейной жизни? Но обдуманность при выборе супруги – необходима.
Мошкин. Конечно-с, конечно-с. Всё, что вы говорите, Родион Карлыч, так справедливо… Признаюсь… вы меня извините… но, по-моему, Петруша должен почесть себя счастливым, что заслужил ваше… благорасположение.
Фонк (слегка жмурясь). Помилуйте!
Мошкин. Нет, уверяю вас, я…
Вилицкий (поспешно перебивая его). Скажите, Михайло Иваныч… я бы желал видеть Марью Васильевну… мне нужно ей сказать слова два…
Мошкин. Она у себя в комнате… должно быть, теперь одевается… Впрочем, ты можешь постучаться.
Вилицкий. А! Я сейчас вернусь. (Фонку.) Вы позволите…
Фонк. Сделайте одолжение. (Вилицкий выходит вдверь налево.)
Мошкин (глядит ему вслед, пододвигается к Фонку и берет его за руку). Родион Карлыч, вы извините меня, я человек простой… у меня что на сердце, то и на языке… Позвольте еще раз от души, именно от души поблагодарить вас…
Фонк (с холодной учтивостью). За что же, помилуйте…
Мошкин. Во-первых, за ваше посещение, во-вторых… я вижу, вы любите моего Петрушу… У меня не было детей, Родион Карлыч… но я не знаю, можно ли к сыну больше привязаться, чем я к нему… Так вот это-то меня и трогает, просто так трогает, что и сказать нельзя… (У него слезы навертываются.) Вы извините меня… (Понизив голос, словно самому себе говорит.) Что это? как не стыдно… (Смеется, достает платок, сморкается и украдкой утирает глаза.)
Фонк. Мне, поверьте, очень приятно видеть такие чувства…
Мошкин (оправившись). Вы извините откровенность старика… но я столько об вас наслышался… Петруша отзывается об вас с таким уважением… Он так дорожит вашим мнением… Вы увидите мою Машу, Родион Карлыч: вы увидите… как перед господом богом говорю, она составит его счастие, Родион Карлыч; она
Фонк. Я нисколько в этом не сомневаюсь… Одно расположение друга моего, Петра Ильича, уже громко говорит в ее пользу.
Мошкин (опять впадая в благоговение). Так-с, так-с…
Фонк. Я, с своей стороны, Петру Ильичу от души желаю всякого добра. (Помолчав немного.) А позвольте узнать, вы, кажется, в первом департаменте столоначальником служите?
Мошкин. Точно так-с.
Фонк. У кого в отделении, смею спросить?
Мошкин. У Куфнагеля, Адама Андреича.
Фонк (с уважением). А! Отличный чиновник! Я его знаю. Отличный чиновник!
Мошкин. Как же-с, Как же-с! (Помолчав.) А позвольте полюбопытствовать – ведь уже с полгода будет, как вы с моим Петрушей познакомились?
Фонк. С полгода. (Г-жа Пряжкина выходит из боковой двери, разряженная в пух, с большим бантом желтых лент на чепце; она тихонько подвигается к говорящим, слегка приседая им в спину и перебирая снурки ридикюля.) Мне в вашем приятеле особенно нравится то, что он, можно сказать, молодой человек с правилами… (Мошкин внимательно слушает.) Это в наше время редко. В нем нет этого ветра… знаете, ветра… (Вертит рукой на воздухе; Мошкин также вертит рукой и одобрительно кивает головой.) А это важно. Я сам также молодой человек… (Михайло Иваныч делает движение, как бы желая сказать: о, помилуйте!) Я не какой-нибудь Катон… {3} но…
3
Я не какой-нибудь Катон… – Марк Порций Катон, римский политический деятель и писатель (234–149 до н. э.), позднее названный Старшим, в отличие от Марка Порция Катона Утического (95–46 до н. э.). Был известен строгостью своих моральных и общественно-политических требований.
Пряжкина (скромно, но громко кашляя дискантом). Эхем! (Фонк останавливается и оглядывается; Мошкин оглядывается тоже. Пряжкина приседает.)
Мошкин (с некоторой досадой). Что вам надобно, Катерина Савишна? (Фонк медленно приподнимается; Мошкин тоже встает.)
Пряжкина (с смущением). Я-с… я-с… пришла к вам-с… (Фонк ей важно кланяется; она приседает ему и умолкает.)
Мошкин. Эх, как… (Спохватившись.) Позвольте, Родион Карлыч, представить вам… Пряжкина, Катерина Савишна, штаб-офицерша… Марье Васильевне тетка двоюродная…
Фонк (холодно кланяясь). Я очень рад… (Пряжкина опять приседает.)
Мошкин (Пряжкиной). Вам что-нибудь нужно?
Пряжкина. Да-с… Меня Марья Васильевна просила… то есть не то, чтоб просила… а только если б вам можно было… на минуточку…