Холопка
Шрифт:
Палаточка волновалась под ветром. По слюдяному оконцу уже потекли дождевые струйки.
— Ой! — послышалось совсем рядом.
И на берег пруда выскочила Раиска. Дождь как раз хлынул, прибивая к ее телу легкое платье.
— Барин! — закричала она. — Ваше сиятельство! Не успеть мне до дому. Приюти!
И не дожидаясь приглашение или разрешения, шмыгнула под тент.
— Прежде, чем войти, помой ноги, — проворчал хозяин. — Глянь, у тебя коленка в грязи.
Она не обиделась,
— Трава стала скользкая… Шлепнулась я.
Потерла колени мокрой рукой, но тут молния взблеснула и гром ударил. Раиска шмыгнула в палатку. Но, оказавшись здесь, не знала, как сесть, как повернуться. А хозяин вольготно лежал на мягкой постели.
Раиска сидела перед ним на корточках.
— На тебе все мокрое, — заметил он. — Раздевайся и залезай в спальный мешок, вот он. Платье потом просушишь у костра, когда гроза пройдет.
— Еще чего, — хмыкнула Раиска. — Ишь, раздевайся… Не много ли хотите?
— То-то не видал я вашей сестры, — отозвался он спокойно. — И тебя тоже видел, холопка. Не шибко-то ты меня и взволновала. Раздевайся и марш в спальный мешок. Он на гагачьем пуху! Когда ты еще будешь иметь такую возможность!
— А вообще-то чего я боюсь? — спросила у себя самой Раиска и скинула платье через голову.
Неумело забралась в мешок. Это оказался замечательный мешок, в нем было сухо и тепло.
— Почему дрожишь? — спросил он. — Озябла? Инфлюэнцу схватишь.
— Я волнуюсь, — призналась она. — Влезла вот, как в пасть к удаву… Может быть, ты насильник или маньяк. А я, дура, доверяюсь.
— Не болтай глупостей, — строго сказал он. — Могу предложить рюмку коньяку… чтоб не простудилась.
— Хотите подпоить?
— Ну, не пей. Коньяк у меня хороший, французский. Кто в нем толку не разумеет, тех лучше не угощать.
Опять молния блеснула, и гром сотряс небо и землю.
— Хочу французского коньяку, — заявила Раиска.
И он откуда-то достал бутылку, две рюмки, налил этак благоговейно, посоветовал:
— Пей маленькими глотками.
— Да тут всего один глоток, — возразила Раиска. И выпила разом.
Стало совсем хорошо. Она так и сказала:
— Как хорошо! Пью французский коньяк… в чужой палатке, с чужим человеком. Стыд и срам! А мне так хорошо. Почему? Потому, что вообще жить на свете хорошо. Вы со мной согласны?
— Частично. Не вообще хорошо, а только в этом лесочке. Я здесь очень славно пожил. Кстати, как зовут этот лесок?
— Яменник.
— Я насладился тишиной, — продолжал он мечтательно. — Такой тут дикий мир… с лягушками, с птахами, со стрекозами над водой… Хорошо пожил.
— Надо сказать «живу», а не «жил».
— Можно и в прошедшем времени. Завтра снимаюсь и уезжаю.
Раиска тотчас опечалилась.
— Не
Он молчал.
— Вы же хотели еще прочитать две книги! Одна, кстати сказать, так и называется — «Хорошо живу». А вторая про озеро… и про любовь…
Гроза между тем разыгралась не на шутку. Как раз над их палаткой разверзлись небеса, и ливень превратился прямо-таки в водопад. Полотно крыши прогибалось, но не промокало.
— Как у вас хорошо! — сказала Раиска, выпрастывая обе руки из мешка, и села. — Никогда не бывала в таких апартаментах… Как тут уютно!
Несмотря на то, что черная туча навалилась с неба и день померк, оранжевое полотно палатки создавало иллюзию солнечной погоды.
Некоторое время они молчали, слушая шум ливня.
— Ваше сиятельство! — окликнула Раиска. — Вы боитесь меня?
— Я смущаюсь тебя, холопка, — признался он.
Она засмеялась:
— А я заметила это. А почему?
— Ты взбалмошная, отчаянная. Бог знает, что можно от тебя ждать в следующую минуту.
Молния сверкнула особенно ярко и гром ударил такой, что земля вздрогнула; казалось, вода из пруда выплеснется и утащит палатку за собой.
И тут произошло то, от чего он ее предостерегал только что: Раиска обняла его и прошептала на ухо:
— Я хочу стать женщиной… сейчас, с тобой… при этой грозе… Ты слышишь? Я так хочу…
Она вернулась домой рассеянна и тиха.
— Где ты пропадала? — спросила мать подозрительно.
— Корова в ячмени ушла, — очень убедительно объяснила Раиска. — Гоняла ее… вдруг, думаю, объелась! Так пусть, думаю, промнется.
— А дождь где тебя настиг?
— У больших валунов. Там в кустах сидела.
Мать обругала корову и больше вопросов дочери не задавала.
А вечером приехал Муравлик, позвякал велосипедным звоночком. Раиска вышла на крыльцо.
— Привет, — улыбается Витя радостно. — Можешь меня поздравить: я студент.
— Поздравляю, — сказала Раиска.
Он прислонил велосипед к углу дома, ждал. Она сошла к нему с крыльца, встала, полуотвернувшись, глядела в сторону, сказала хмуро:
— Ты вот что, Витя… уезжай. Не будем сидеть.
— Почему? — опешил он.
— И не приезжай больше.
— Да почему! — прямо-таки возмутился он.
— Я не люблю тебя… А раз так, то и нечего.
Наступила пауза.
— Но ведь это пока… — сказал он тихо. — Потом полюбишь.
— Я уже полюбила… Я встретила человека…
Он помрачнел, тоже отвернулся. Тут мать выглянула из распахнутого окна: