Холодные сумерки
Шрифт:
Снова удар. Еще стон.
Дмитрий, переглянувшись с Михаилом, прокрался к двери и осторожно заглянул в комнату.
«Хвала строителям за линолеум. Паркет наверняка скрипел бы.
На стуле у окна сидел молодой человек лет двадцати пяти, красивый, даже мужественный, с четко очерченным подбородком и скулами, с большими черными глазами под пушистыми ресницами. Девицы наверняка млели. Красавца, как подозревал Дмитрий, звали Вахтангом.
Сейчас, правда, его внешность портил огромный фингал, да и поза гордой не выглядела: что-то из сказанного Борей явно угодило под
Сам Боря, напоминавший сложением шкаф, стоял рядом, сутулясь. Он был выбрит налысо, а руки, которым позавидовала бы и горилла, свисали чуть не до колен. Дмитрия передернуло. Драться с таким не хотелось смертельно.
«Возможно, буквально».
Но интереснее всего был третий человек, сидевший на том самом диване, сложив руки поверх черного дипломата. Теймуразу Алиеву, насколько знал Дмитрий, было под пятьдесят, но выглядел он на сорок: подтянутый, с едва наметившимися морщинами. Теймураз был одним из тузов вора в законе Трофима Самородка.
– Вспомнил? – спросил Теймураз. – Тогда слушай дальше. Или мы получаем заказ, или ты возвращаешь деньги в десятикратном размере, или сейчас Боря…
«Что ж, кажется, наш выход».
Дмитрий шагнул в комнату, держа пистолет в одной руке, а удостоверение в другой.
– Так, граждане мазурики, милиция. Сейчас мы…
Боря среагировал первым. Повернулся мощно, по-тигриному, и, к изумлению Дмитрия, кинулся прямо на него.
«Не стрелять же»
Нырнув под размашистый хук, он всадил ствол Боре в солнечное сплетение и с удовольствием услышал, как у того из груди выбило воздух. Боря успел ударить еще раз, мазнув по скуле, и Дмитрий, разозлившись вконец, жестко врезал ему стопой под колено, добавил падающему локтем в челюсть и приложил уже упавшего ударом по шее.
Выпрямился, трогая скулу. В дополнение снова разнылась заштопанная рука.
«Как бы швы не разошлись. Дед меня убьет».
– Впечатляет, – спокойно заметил Теймураз. – Дмитрий Владимирович, если не ошибаюсь?
– Не баклань, – Дмитрий наступил на Борю, прижимая его к полу, – Теймураз Ильхамович. Что задержанный должен Самородку?
– Как обычно, Дмитрий Владимирович, ничего, – с беззаботным видом пожал плечами Теймураз. – Мальчик в университете учится, юристом стать хочет. Беседуем вот. А Борю вы отпустите, Дмитрий Владимирович, он мозгом не обременен, обознался. Думал, что вы – любовник его покойной жены.
– А двери вы выломали, потому что торопились поговорить с юношей? – с интересом уточнил Дмитрий, еще плотнее прижимая Борю к полу.
– Это все Боря, Дмитрий Владимирович. Он такой неаккуратный. Случайно облокотился.
Дмитрий досадливо хмыкнул, убирая ногу. Конечно, Борю можно было привлечь за нападение на сотрудника милиции, но полезнее было бы, чтобы Теймураз осознавал свой должок.
– Забирайте своего борова, Теймураз Ильхамович, я вас больше не удерживаю.
Уголовники издевательски откланялись и ушли. Судя по звукам, Боря еще раз неудачно оперся на дверь.
– Почему драпать решил? – Дмитрий кивнул на коробки с вещами, и Вахтанг горделиво выпрямился.
– Гражданин имеет право складывать вещи так,
– Разумеется, – согласился Дмитрий, потирая руки. – Миша, зови экспертов.
Для порнодельца армянин жил как-то скромненько. Да, хоромы оказались трехкомнатными, но обои подвыцвели там, где на них падало солнце, знакомый по фото диван поистрепался по углам – бедняга, наверное, от нагрузки, – а дешевый паркет откровенно скрипел. В углу гостиной под потолком обои вовсе отошли от стены – словно комнату когда-то залили соседи, хотя на побелке потолка следов не было и новой она не выглядела. Разве что ковер на стене был чистым, словно недавно выбивали.
«Интересно».
– А такой хороший мальчик, – сокрушалась женщина из квартиры напротив, которую пригласили в понятые. – И друзей у него всегда столько было, и все такие приятные, здравствуйте скажут, до свидания, дверь придержат.
– Вот ведь как, друзей много было, – заметил Дмитрий Анатолию Добрынину, местному участковому, который потел в уголке. – Правда, что ли, Толя? А по какому поводу дружили?
– Ну, ходили, – пробормотал участковый, под мышками которого расползлись темные круги. – Кто их знает? Молодежь собирается, и ладно.
– Так ты и должен знать, – нарочито удивился Дмитрий. – Кому же, как не тебе? Ты к земле ближе всех. Если собираются, значит, зачем-то, надо выяснить. Если вежливые – тем более надо выяснить, потому что где ты в последнее время вежливую молодежь видел? А у тебя, получается, ни мыслишки не мелькнуло, не заметил даже, что бабы табунами приходят и быстро уходят, да еще по большей части по утрам?
– Так они ж не быстро, товарищ… – поняв, что проговорился, участковый мрачно замолчал.
«Ой, какой дурак!..»
Убийство всегда поднимало со дна кучу ила, который в иное время мог оставаться незамеченным годами и десятилетиями или до которого просто не доходили руки. И тогда всплывали и крупные проблемы, и мелкие, как вот Анатолий Добрынин. Жил себе и жил, ходил по улицам, а тут р-раз – и отдел по особо тяжким нагрянул.
Участковый или не хотел ловить мышей, как ленивый кот, или был в доле. Первое требовало рекомендации, пущенной дальше по инстанциям, второе – доказательств, поэтому Дмитрий промолчал, глядя на то, как эксперты, снова работающие в паре, шерстят квартиру.
– Странно, неужели не нашли места получше, для съемок-то? – заметил Михаил, обыскивавший шкаф. – Конечно, для такого дела качество особенно не нужно, но…
– Вы не вполне правы, Михаил Николаевич, – ответил Шабалин, рассматривая диван в лупу. – С одной стороны, все так, но с другой – это ведь хорошая комната. Стены светлые, а окна большие, смотрят на восток, то есть ловят мягкий утренний свет, диван – видите – отодвинут от стены одним углом, чтобы модели получили максимально выгодное освещение. А вот, видите, здесь на нем была боковина, которую убрали, чтобы ничего не загораживало. Здесь можно было бы и кино снимать безо всякой подсветки.