Холодные сердца
Шрифт:
– Мне надобна помощь от вас. Готова заплатить.
Деньги, особенно те, что могла заплатить эта крошка, барона интересовать не могли и жизнь его не поменяли бы. Он только улыбнулся.
– Извольте для начала представиться, милая незнакомка.
– Дарьей зовите, – ответила она. – У меня нужда большая.
– Что ж, доктора обязаны помогать, мы клятву давали!
– Только это дело в тайне сохранить надо. Сможете?
Барон постарался быть очаровательным и светским с этой милой крошкой.
– Можете не сомневаться,
– Обрюхатил меня миленок, – сказала Дарья, пряча глаза. – Обрюхатил и бросил. Нельзя мне дите без мужа рожать. Отец убьет. Помогите…
К такой простонародной правде Нольде был совсем не готов. Папироска выпала из рук, он не мог справиться с изумлением.
– Что же вы от меня хотите?
Дарья взглянула на него.
– Того самого…
– Простите, я не понимаю ваших намеков…
– Аборт мне сделайте, – сказала она тихо.
– Что?! – проговорил барон в глубочайшем изумлении. Уж кажется, земский врач всякого повидал, но чтобы вот так, на улице подбежала девчонка и потребовала совершить преступление, за которое не только со службы погонят, но и посадить могут…
– Я заплачу. У меня сто рублей имеется. Если мало, еще наберу, отдам все.
Жалованье у земского врача восемьдесят рублей в месяц, деньги были бы не лишними… Но как их возьмешь…
– Это решительно невозможно, – ответил он.
– Ну, доктор, ну, миленький, помогите! Все, что угодно, для вас сделаю… Только спасите от позора.
– Вы понимаете, о чем просите? – закричал Нольде. – Это уголовное преступление.
– Так ведь никто не узнает. Только между мной и вами останется. Сами же сказали: тайна врачебная.
– А если узнают? Милая моя, такие вещи выплывают наружу!
– Все буду отрицать, никогда вас не выдам. Поклясться могу! Век буду помнить! Отблагодарю, как умею…
Кажется, девчонка посмела намекать на нечто большее, чем деньги. Эта наглость и простота низших классов была особенно возмутительна. Они считают, что за деньги можно купить все. О, это мещанское сознание. Где им понять, что деньгами честь не измерить.
– Это решительно невозможно, милая, – сказал барон. – Не понимаю, откуда у вас такая мысль шальная возникла.
– Люди подсказали. Говорят, обратись к доктору Нольде, он барышням помогает.
– Да кто вам такое мог сказать?!
– Подруга моя посоветовала.
– Какая подруга? Что за ерунду вы придумали!
– Катерина Ивановна! Говорит, в прошлом году Аньке Анюковой подсобили.
– Вон отсюда! – закричал Нольде. Весь нерастраченный гнев предков вспыхнул в нем. – Пошла вон, девка! Чтоб духу твоего здесь не было! Полицию вызову!
Барон бушевал на всю улицу и не мог остановиться. Дарья пожала плечами и сделала ему ручкой.
– Чего ж так разоряться? – сказала она. – Не хотите, так найду другого. Будьте здоровы, господин барон. Слюной не подавитесь…
Прислуге
Игнатий Парамонович только бровь приподнял. Дворецкий шипел и хватал Ванзарова за локти.
– У меня к вам дело, – сказал Ванзаров, отбиваясь от рук дворецкого. – Будет лучше переговорить сейчас, чтобы мне не пришлось вызывать вас в участок.
Порхов окрикнул, и дворецкий тут же растаял.
В этот раз сесть гостю не предлагали. И о премии не заикались.
– Только побыстрее, у меня дел невпроворот.
– Тогда без предисловий, – сказал Ванзаров, отправляя шляпу на затылок. – Не так давно вы вручили Катерине Ивановне довольно крупную сумму денег. Примерно двадцать тысяч рублей. Сама по себе непомерность суммы вопросов не вызывает. Это ваши деньги, и вы можете поступать с ними как вздумается. Интересует другое: это плата за смерть Жаркова? Чтобы он не стал вашим зятем.
Промокнув подпись на листах, Порхов закрыл кожаную папку с гербом не торопясь, и даже нарочно медленно.
– Доказать не сможете, – наконец сказал он.
– Желаете убедиться в обратном?
Оценив, насколько такое несчастье возможно, Игнатий Парамонович пришел к выводу, что этот, пожалуй, сможет. Больно цепок. Вот бы такого к делу приспособить.
– Вопрос в том, что вы желаете, Родион Георгиевич.
– Меня интересует справедливость.
Порхов презрительно фыркнул.
– Вот еще небылица! Справедливо то, что выгодно. Так что желаете лично вы?
– Ни премии вашей, ни тем более взятки, на которую так упорно намекаете, – ответил Ванзаров. – Даже пробовать не рекомендую.
– Головы моей хотите?
– И голова мне ваша не нужна. Она еще пригодится вашей семье. Боюсь, скоро ей придется решать проблемы куда серьезней, чем мой вопрос.
– Так что же вы хотите?!
– Просто ответьте на мой вопрос. Обратите внимание, мы без протокола беседуем. Почти частным образом.
Игнатий Парамонович встал, прошелся по кабинету, приблизился. Между ними был только приставной столик.
– Хорошо, скажу вам то, что знать никому было нельзя.
– Можете на меня рассчитывать, – сказал Ванзаров.
– Я дал Катерине Ивановне денег с тем непременным условием, чтобы она все устроила. Этот… Жарков должен был исчезнуть из города. Навсегда. Чтоб никогда не возвращался. Начал где угодно новую жизнь. Средств у него было бы предостаточно. Хоть за границу уезжай. Но исчезнуть он должен был с одним условием: чтобы у Насти не осталось раны в сердце. Чтобы думала о нем так, как и должно: как о подлеце. А что уж там дальше вышло – не могу сказать. Катерина Ивановна – женщина умная, поклялась, что все будет, как должно. Строго по плану. Я не мог ей не верить.