Холодные сердца
Шрифт:
– Усольцев обещал указать вам место в последний момент, – сказал Ванзаров. – И теперь вы не знаете, где она спрятана. Интересно.
Ротмистр молчал, ожидая продолжения. Ванзаров был занят раздумьями. Настолько, что не замечал спутника.
– Есть много вариантов, – наконец сказал он. – На месте Усольцева я бы подложил бомбу там, где будет торжественная закладка санатория. Разоблачение такого заговора дорогого стоит. Чуть дешевле – в доме местного предводителя. Еще хуже – у полицейского участка. Взрывать Оружейный завод ему вряд
– Вы понимаете, что это невозможно! – возмутился фон Котен.
– Нет ничего невозможного. Оцепите пляж, вызовите роту саперов. Потом разберите по кирпичам дом предводителя. Что-нибудь обязательно найдете.
– Родион, я ждал от вас помощи, а не насмешки…
– Прошу простить, если обидел, – ответил Ванзаров. – Хорошо, Михаил, я подумаю, что можно сделать.
– И это все? – поразился ротмистр. – Вы подумаете, и только?
– Иногда подумать бывает лучше, чем землю носом рыть.
Отдав фон Котену салют, Ванзаров повернулся и пошел в обратную сторону.
Игнатий Парамонович отложил бумаги и встретил гостя со всем радушием, усадил в почетное кресло, на котором только самым важным подрядчикам дозволялось сиживать, и рядом пристроился.
– Ну, порадуйте, Родион Георгиевич, когда премию выплачивать.
– Уже скоро. Осталось только выяснить кое-что.
– Я чем-нибудь в силах помочь? – Порхов для чего-то подмигнул.
– Вполне возможно, – ответил Ванзаров. – Вы господина Танина знаете?
– Как не знать, очень даже неплохо знаем…
– Считается одним из самых богатых людей города. Насколько велико его состояние?
Порхов засмеялся так, что бородка вздрагивала. Уняв нахлынувшие чувства, смахнул слезинку.
– Ну, насмешили. Сразу видно: не местный. Так я вам, Родион Георгиевич, скажу: Андрюша Танин гол как сокол. Все его состояние – смазливая физиономия да чистый костюм. Ну, заколка в галстуке. Остальное заложено-перезаложено. Только богатая невеста спасти может.
– Например, Анастасия Игнатьевна?
На Ванзарова замахали, как на зачумленного.
– Избави бог! Чтобы свою кровиночку за этого бездельника отдал? Да он, сколько ни получит, все спустит.
– Игра? Женщины? Водка?
– Просто балбес, – ответил Порхов, – деньгам цены не знает. Все какие-то проекты коммерческие изобретает. Вот и спустил родительское состояние дочиста.
– Что у него за дела могли быть со Стасей Зайковским, скромным мещанином?
Игнатий Парамонович опять развеселился, но все же не так бурно.
– Очень кстати напомнили. Зайковскому по наследству досталась полоска земли у самого берега. У Танина возникла идея: как только санаторий у нас построят, так ведь спрос на жилье сразу вырастет. Значит, надо дачки построить. А где лучше место, чем у берега? Сзади сосны, впереди – залив. Красота. Он Зайковскому предложение сделал: уступи. А тот уперся и ни в какую. Даже
– Не глупа идея: дачи строить, – сказал Ванзаров.
– Не глупа, – согласился Порхов. – Да только одной идеи мало. Танин, конечно, предводителя, Фёкла Антоновича, в эту авантюру втянул. Уж не знаю, что ему обещал, но Фёкл Антонович зажегся, хотел лично ходатайствовать у губернского начальства, а то и выше. Думал, денежки со строительства капать начнут. Только не там карман приготовил. Для такого проекта капитал нужен, тысяч двадцать, а то и тридцать, да чтобы годков на пять свободные деньги. А у нашего Андрюшки только заколка в галстуке! Ой, не могу…
Отличное настроение было у Игнатия Парамоновича.
– На ком же ему жениться? – спросил Ванзаров. – У вас же все невесты наперечет.
– Это верно, и никто за Танина свою дочку не отдаст. Так он в столицу наметился. Нашел одного дурака, немца обрусевшего, Конрад Лиц, может, слыхали? Ну, и не важно… И повел на его дочку осаду. Папаша и соблазнился. Не столько зятем, сколько грандиозным проектом. Вот Андрюша его и обхаживает. Кажется, все на мази…
– А как же Катерина Ивановна?
Порхов сделал вид, что не понял.
– А что с ней?
– У них же роман.
Игнатий Парамонович отчего-то помрачнел и принялся поглаживать бородку.
– Не слыхал о таком. Да и какой может быть роман. Катерина Ивановна женщина хоть умная, да только денег нет…
– Приданое совсем взять неоткуда? Не помогут добрые люди ее большой любви?
Порхов встал, прошелся по кабинету, словно обдумывая что-то, и сел за стол.
– Мне об этом ничего не известно, – сухо ответил он. – Прошу меня простить. Беседа с вами – истинное наслаждение, но дела не ждут. Заходите, всегда вам рады.
И он занялся конторской книгой.
Ванзаров поклонился и пошел к двери. Но обернулся.
– Отвлеку буквально на мгновение, – сказал он. – Вы некую Анну Анюкову, случайно, не знали?
– Не имел чести.
– Вот как? Может быть, Анька-модистка вам более известна.
– Господин Ванзаров, вы отнимаете у меня время. Оно дорого стоит. Во всяком случае, больше вашей премии.
– Странно. Бывшая любовница, погибла только в прошлом ноябре. А вы уже забыли. Неужели так надоела?
Порхов сцепил пальцы и ждал, пока наглый молодой человек не закроет за собой дверь. Спускаясь, Ванзаров слышал, как в кабинете что-то грохнуло, и колокольчик залился звоном. Сильно допекли уважаемого человека. Навстречу пробежал Ингамов, но головы не повернул, так спешил к хозяину.
В Нижнем парке духовой оркестр играл марши и медленные вальсы. До конца лета еще далеко. Еще будет солнце и ясное небо, еще ветер будет играть лентами барышень и бросать им сухую пыль в глаза. Еще не скоро придут дожди, а за ними и холода. Еще можно гулять по аллеям, слушая музыку.