Холодные объятия
Шрифт:
– Лейла…
– Она права. Мамы нет дома, и я живу не так уж далеко. Если ехать по Пятой авеню, получится даже быстрее, – запыхавшись, сказала Стейси. – Но разве мы не должны отвезти ее в больницу? У нее вся кожа розовая. Это была кислота? Боже мой, из-за какого-то урода…
– Это была не кислота, и больница ей не поможет. – Мы прошли уже полквартала, когда Зейн выругался и подхватил меня на руки. Одному Богу известно, как мы смотрелись со стороны, но мне было не до этого. Я сдержала стон, когда он переложил меня на другую руку.
– Извини, –
– Я не понимаю, – повторила Стейси, и ее голос снова казался далеким. – Это же просто вода. Меня тоже забрызгало. Я не понимаю.
Никто ей не ответил, и, когда мы наконец добрались до «Импалы», Зейн заполз на заднее сиденье вместе со мной и попытался стереть остатки воды старой рубашкой, что валялась в багажнике, но это не помогло. Мне срочно требовался хороший душ. Дорога до дома Стейси оказалась сущим адом. Я слышала, как Зейн звонит Николаю и предупреждает о том, что возможна пиар-катастрофа демонического масштаба. По обрывкам разговора я поняла, что Николай заедет в кинотеатр и постарается сгладить последствия. В какой-то момент в глазах у меня просветлело, и я смогла разглядеть убитое горем лицо Стейси.
Она смотрела на меня так, словно… словно и не знала, на что смотрит, и, возможно, ее мозг отказывался сложить два и два, но это только до поры до времени. Я не могла видеть этот взгляд, поэтому зажмурилась и открыла глаза, только когда мы оказались на месте.
Боль в сердце была не менее жгучей, чем ожог на коже. Я молчала, пока Стейси провожала нас в свою ванную на втором этаже. Сэм остался внизу – наверняка занялся поиском информации о том, как святая вода может обжечь человека. Все это время он вел себя на удивление тихо.
– Еще как минимум пару часов дома никого не будет. – Ее голос снова звучал искаженно. – Могу я… могу я чем-то помочь?
– У тебя найдется что-нибудь из одежды, что ей подойдет? – Должно быть, она кивнула, потому что Зейн сказал: – Оставь это за дверью.
– Но…
– Мы все объясним. – Он открыл дверь, вталкивая меня в ванную. – Я обещаю.
Стейси схватилась за ручку двери, прежде чем он успел закрыть ее.
– Ты в порядке, Лейла?
– Да, – прохрипела я, стоя спиной к ней. – Буду… в порядке.
После этого Зейну удалось закрыть дверь. Он обошел вокруг меня, включая воду. В следующее мгновение меня окатило ледяным душем, и я чуть не задохнулась. Струи воды с силой хлестали меня по лицу, безжалостно уничтожая все мои труды по нанесению туши и подводки для глаз.
– Одежду придется снять, – сказал он.
Ему не пришлось повторять команду. Я повернулась боком, кивая в знак согласия. Никто из нас не произнес ни слова, и не было ничего сексуального в том, что я стояла под душем, утопая в потоке холодной воды, пока Зейн раздевал меня до самых трусиков. Прощайте, облегающие джинсы, тонкий плетеный пояс и лифчик. Со всем, что окропила святая вода, пришлось расстаться.
Бэмби
Где-то на пятом круге ада жжение поутихло, и мой живот покрылся гусиной кожей, а по спине побежала мелкая дрожь. Сморгнув воду с ресниц, я увидела, что мои руки, скрещенные на груди, отсвечивают серебром.
– Прости, что я не остановил его, – произнес наконец Зейн, поворачивая меня лицом к себе. – Я должен был остановить его. Я мог это сделать.
– Ты ни в чем не виноват. Кто знал, что он… собирается вылить на меня святую воду?
Он посмотрел вверх.
– Я должен был это предвидеть.
Я покачала головой, дрожа от холода.
– Это н-не твоя в-вина.
Сомнение промелькнуло на его лице, отчего он будто стал старше.
– Ты больше не горишь.
– Н-нет.
Когда Зейн выключил воду, я не чувствовала ни своего лица, ни пальцев ног, и это, вероятно, был хороший знак. Моя кожа приобрела оттенок синевы, которого можно добиться только в лютый февральский мороз.
Зейн быстро обернул меня большим пушистым полотенцем, заправляя его под мышки.
– Держи это, – сказал он, и я схватила края полотенца, завязывая их узлом. Он вытащил меня из душевой кабинки и, присев на край ванны, усадил к себе на колени, схватил еще одно полотенце и отжал воду из ледяных волос. – Господи, ты как ледышка.
– Почему он сделал это там, где его могли слышать и видеть только Стейси и Сэм, а не в каком-то людном месте? – спросила я, стуча зубами.
– Это было личное. И это единственная причина. – Зейн растер меня полотенцем, и я немного согрелась. – Как ты себя чувствуешь?
– Л-лучше. – Я уставилась на желтую, как лютик, стену, пока Зейн разгонял во мне застывшую кровь. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я снова заговорила. – Что м-мы им скажем?
Он ответил не сразу. Только после того, как аккуратно вытер полотенцем мои щеки.
– Думаю, правду.
– А как же пр-равила?
Он накрыл полотенцем мои голые плечи.
– Ну, чисто технически, они уже нарушены, и Альфы не спустились с небес, чтобы нас покарать, верно? Стейси и Сэм – твои лучшие друзья. Ты им доверяешь. – Он помолчал. – К тому же я не могу придумать никакую ложь, которая заставила бы их поверить во что-то другое.
Я попыталась улыбнуться, но попытка не удалась.
– Что, если С-Стейси возненавидит меня или с-станет бояться?
– Ох, Лейла, не выдумывай. – Он опустил голову и прижался губами к моему лбу. – Она не возненавидит и не испугается тебя, да и вообще в ваших отношениях ничего не изменится.
Грудь как будто стянули веревками.
– Но п-почему?
– Все просто. Они знают тебя так же, как знаю я, вот почему. – Его слова звучали очень убедительно. – То, кто ты есть, не меняет того, какая ты.