Холодные объятия
Шрифт:
В наносекунды мои груди вдавились и расплющились о его спину. Прежде чем я смогла пошевелиться, он сцепил мои руки у себя на животе, удерживая ладонью за запястья. Я почувствовала его смешок, и тут он рванул с места.
Этот придурок как будто знал, что я обязательно захочу отодвинуться, и предусмотрительно лишил меня такой возможности.
Мое сердце забилось в горле, когда он ворвался в поток, лавируя между машинами, которые, казалось, стояли на месте, потому что мы на самом деле не ехали, а летели.
Рот загораживал меня от ветра, когда подрезал такси, но порывы воздуха подхватили пряди моих
Впереди загорелся желтый сигнал светофора, и байк рванул как зверь, когда Рот поддал газу. Мы проскочили перекресток на красный свет. Я расслышала приглушенный рев клаксонов, когда мотоцикл опасно накренился, вписываясь в крутой поворот. Рот уже мог не придерживать мои руки – я сама вцепилась в него мертвой хваткой.
Рот маневрировал по людным улицам, как настоящий профи, и уже через пару минут адреналин кипел в моих жилах не от страха сгореть заживо в автокатастрофе, а от дикого восторга скорости.
Должно быть, это и есть… чувство полета.
Мой рот растянулся до ушей в счастливой улыбке, и хорошо, что лицо закрывал щиток, потому что я, наверное, выглядела полной идиоткой. Ослабив хватку, я откинулась назад и закрыла глаза.
О, мне снова захотелось сменить обличье. Слезть с этого байка и заставить свою кожу разбухнуть, растянуть кости. Я хотела почувствовать, как расправляются мои крылья, и отправиться в полет. Но устраивать такое шоу в центре Вашингтона, средь бела дня – дело опасное.
Вскоре до меня дошло, что мы направляемся в сторону Палисайд, где жил Рот. Инстинкт выстрелил градом предупреждений, но я была бессильна что-либо изменить. Я дождалась, пока он влетит в гараж и остановится на первом уровне. Как только его нога коснулась земли, я сорвала с себя шлем и постучала ему в спину.
Он, не торопясь, отцепил свой ремень на подбородке и повернулся ко мне, положив шлем на колени.
– Разве тебе не понравилось?
– Да. Знатно повеселились, но зачем ты притащил меня к себе домой? Мне нельзя здесь находиться.
– Кто сказал?
Я метнула на него взгляд.
– Каменный?
– Рот.
Он закатил глаза.
– Я же сказал, что хочу кое-что тебе показать. И это не моя квартира. Поверь, у меня куда больше фантазии.
Я подавила желание вмазать ему шлемом, пока он, грациозный во всем, слезал с мотоцикла. Приглаживая взлохмаченные ветром волосы, я мысленно костерила себя последними словами. И когда Рот пробежался пальцами по взъерошенной шевелюре, я уже знала, что, каким бы ни оказался финал этой прогулки, очень скоро мне придется расплачиваться за свою глупость.
Когда я скинула ногу с мотоцикла, он пробормотал:
– Наконец-то.
Я остановилась и все-таки шлепнула его шлемом.
Рот рассмеялся, забирая у меня шлем, который прицепил к мотоциклу рядом со своим.
– Чтобы уже не возникало соблазнов, – пояснил он, когда я проследила за тем, что он делает. Затем он протянул мне руку. – И я ни на что не намекаю.
Мой взгляд упал на его руку. Все это
Я проигнорировала его протянутую руку и сама слезла с мотоцикла – правда, не так изящно, как Рот. Он покачал головой, отступая назад, чтобы не мешать.
– Ну, так что ты собирался мне показать?
Его глуховатый смешок отозвался во мне дрожью.
– Много чего, но ты должна пообещать мне: то, что ты увидишь, останется здесь.
Я перехватила его взгляд, чувствуя, что меня уже распирает от любопытства. Когда он повернулся и зашагал в сторону серых глухих дверей, я поплелась за ним, нервно теребя нижнюю губу. Преувеличенно галантным жестом он распахнул передо мной дверь и слегка поклонился в пояс, когда я прошла мимо него в холл многоквартирного дома. Ненавязчивые, приятные ароматы табака и кофе приветствовали меня.
Все, как тогда – незабываемая атмосфера старого Голливуда. Золотые люстры, отбрасывающие яркий свет на коричневые кожаные диваны, потертые и уютные. Мой взгляд поднялся к куполообразному потолку.
Пожалуй, только батальная роспись с изображением ангелов, вооруженных огненными мечами, казалась неуместной в этом интерьере. Ангелы, с перекошенными от боли лицами, падали вниз сквозь перистые облака. На этот раз я обратила внимание на одну деталь, которой раньше не замечала. У ангелов, чьи глаза оставались открытыми, радужка была голубого цвета – такого же яркого электрического оттенка, как у всех Стражей. Я нахмурилась, вглядываясь в нарисованные лица. Как там Рот называл Стражей? Ошибкой Бога?
– Малышка?
Я повернулась на голос. Рот ждал меня у лифтов – тех, что спускались только вниз, и под словом «вниз» подразумевалось глубоко вниз. Он открыл дверь и, вместо того чтобы идти к лестнице, ведущей наверх, направился к ступенькам, сбегающим вниз.
Я остановилась на лестничной площадке.
– Куда ведет эта лестница?
– Помнишь, Джеральд говорил, что у некоторых ковенов есть свои клубы, где они могут собираться и чувствовать себя в безопасности? Так вот у нас такие же. – Он начал спускаться, перешагивая через две ступеньки. – Когда мы выходим на поверхность, то предпочитаем держаться вместе в таких домах, как этот, и в подвале каждого из них непременно найдется что-то особенное.
Мы спустились на нижний уровень и оказались перед кроваво-красными дверями, которые манили, словно маяк греха. Рот приложил к ним ладони, на его лице промелькнула усмешка, и он толкнул двери, распахивая их настежь.
Я и сама не знала, что ожидала увидеть за этими дверями – наверное, что-то вроде жутковатого дешевого бара, но моим глазам открылось нечто совсем другое.
Помещение оказалось на удивление ярко освещенным. Но никаких пошлых красных светильников или неоновых вывесок с рекламой пива. Плюшевые диваны стояли вдоль стен, разделенные на секции черными бархатными канатами. Люди разного возраста отдыхали, развалившись на диванах. Я и без своей утраченной способности видеть души могла догадаться, что меня окружают демоны.