Холодные объятия
Шрифт:
– Верно, сэр.
– Почему? – О ведьмах известно не так много. Или, по крайней мере, я не очень старалась, пытаясь узнать о них больше.
– Ведьмы не могут похвастаться человеческой ДНК. – Рот взглянул на Джеральда с некоторой долей уважения. – Хотя они не афишируют свою вторую половину, в ведьмах течет и демоническая кровь.
Я встрепенулась.
– Что?
Рот кивнул.
– Ведьмы – потомки демонов и людей, малышка. Не сказать, чтобы они очень гордились такой родословной. Иногда встречаются ведьмы в первом поколении, а у многих демоны были в роду много веков назад. Кровные узы, может, и ослабли, но все-таки существуют. А иначе
Я часто заморгала.
– Я этого не знала.
– Как насчет тебя, Джеральд? – Рот подался вперед. – Ты – ведьмак в первом поколении или это твой далекий прапрадедушка макал перо куда не следует?
Мне показалось странным, что Рот, с его удивительными демоническими способностями, не сразу раскусил Джеральда.
Джеральд, должно быть, прочитал мои мысли, потому что его ухмылка стала заметнее.
– Демоны не могут нас чувствовать. У нас есть обереги, препятствующие этому, потому что на самом деле мы не состоим в команде демонов. Скорее, мы из команды Матушки-Земли, но, отвечая на твой вопрос, скажу, что демоном была моя бабка. И она родила ребенка-ведьму. Мою мать.
Рот качнулся на пятках, сложив руки на груди.
– Круто. Как бы то ни было. Вернемся к делу. – Он кивнул в сторону жуткого кокона. – Надеюсь, ты понимаешь, что это ненормально?
Джеральд сухо рассмеялся.
– Еще как. Я присматриваю за этим безобразием с тех пор, как обнаружил его – недели две-три тому назад. – Его взгляд упал на меня, и я совсем сникла. – Сам не знаю, что это. Никто из моего ковена [24] не знает, но это еще не все.
– Не все? – пробормотал Рот. – О, черт.
24
Ковен – в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш или на праздник Колесо Года.
– Не-а. – Он повернулся. – Следуйте за мной.
Я взглянула на Рота, и он кивнул. Решив пройти этот путь до конца, я проследовала за Джеральдом обратно в раздевалку. Все-таки странно, что Джеральд знал, кто мы такие – кто я. Не то чтобы меня это настораживало, но прежде я всегда чувствовала свое превосходство, распознавая любую аномалию.
Джеральд обошел вокруг скамейки, покрытой слизью, и остановился перед закрытым шкафчиком.
– Вся эта эктоплазма не означает ничего хорошего, верно? Сначала я подумал, что она связана с той штукой, что висит в душевой, но теперь я уже не уверен.
Рот шагнул вперед, вытягивая шею.
– Почему нет?
– Будет проще, если я покажу. – Отступив в сторону, он сунул руку в задний карман и вытащил красный платок. С его помощью он осторожно и очень медленно открыл дверцу.
– Жесть, – пробормотал Рот.
Будучи практически лилипуткой, я не могла ничего разглядеть за их спинами. Вздохнув, я подошла к Роту с другой стороны и тотчас пожалела об этом.
В шкафчике ютилось нечто – существо, которого я никогда прежде не видела. Его тело цвета испорченного молока – грязно-белое – выглядело каким-то комковатым. Никакого волосяного покрова или намека на него на стройной и высокой фигуре. Так, туловище длиной около ста восьмидесяти сантиметров, шириной сантиметров шестьдесят. Руки сложены поперек груди, голова опущена вниз. Никаких черт лица. Зато мы нашли
Меня чуть не стошнило.
– Что это, черт возьми?
– Хороший вопрос. – Джеральд тихонько прикрыл дверцу. – Он не единственный. Почти в каждом шкафчике сидит такой же.
– О… – Мои глаза расширились. – И тебе в голову не пришло рассказать об этом?
– Кому? – Джеральд повернулся и впился в нас колючим взглядом. – Стражи наверняка убили бы нас на месте как носителей демонической крови, а демоны – просто так, из спортивного интереса. К тому же я понятия не имею, что это за штуковины. И никто в нашем ковене этого не знает. А мы не убиваем просто так.
– Тоже мне, защитники окружающей среды, – пробормотал Рот и заслужил укоризненный взгляд. – То, что в шкафу – это явно не Санта-Клаус и не пасхальный кролик [25] .
Дрожь пробежала по моей спине. Меня мучило очень плохое предчувствие.
– Возможно, если бы ты знал, что это за кокон, ты бы понял, насколько опасно заражать всем этим, – Рот обвел рукой шкафчики, – школу, где полно людей.
Джеральд напрягся.
– Из этого кокона вылупилась Лилин.
25
Пасхальный символ в культуре некоторых стран Западной Европы и США. По немецкой легенде пасхальный заяц на праздник оставляет в подарок хорошим детям гнездо с разноцветными яйцами.
Когда эти слова слетели с его уст, кровь отлила от лица Джеральда, и он едва не грохнулся в обморок.
– Лилин?
– Ты знаешь про Лилин? – оживилась я. – Хоть что-нибудь?
Он охотно закивал головой.
– Некоторые ковены, наиболее экстремальные – не как наш – считают, что Лилит наворотила дел на Земле. Она породила всех нас.
Я выгнула бровь.
– Мы – я имею в виду наш ковен – не поклоняемся Лилит, но… – Он оглянулся на дверной проем, ведущий в душевые кабины. – Чтобы Лилин была здесь?
– Мы так думаем. И, по понятным причинам, хотели бы найти ее. – Рот сузил глаза. – Что, Джеральд? Ты, кажется, хотел сказать что-то еще?
Джеральд нервно сглотнул.
– Есть ковен возле Бетесды [26] , там поклоняются Лилит. Если кто и знает про Лилин…
– Или если бы Лилин искала убежище… – Мое сердце заколотилось от возбуждения. – Она бы направилась к ним, потому что они ей симпатизируют.
Джеральд начал потеть.
– Но вы не понимаете. Этот ковен совсем не такой, как наш.
26
Бетесда – престижный жилой северо-западный пригород г. Вашингтона. Название связано с наименованием церкви, построенной здесь в 20-е гг. XIX в.
Я бросила взгляд на Рота, и он улыбнулся, сверкнув ровным рядом белоснежных зубов.
– Иными словами, это злобные ведьмы Запада.
– Да, и я знаю, о чем вы думаете – о том, чтобы пойти к ним. Я бы не советовал. Ему они не обрадуются. – Он кивнул на Рота. – А что будет с тобой? Ты – наполовину Страж. Я это вижу. Они сдерут с тебя кожу.
Я начала было рассказывать ему о том, что я еще и дочь Лилит, поэтому они должны полюбить меня и обласкать, но Рот метнул в меня предупреждающий взгляд.