Холодные берега
Шрифт:
Я и не заметил как встал, протянул руку – и наткнулся на бешеный взгляд Марка.
– Стой… – прошептал младший принц, и я понял: сейчас уберет книгу обратно на Слово.
– Не надо, – быстро сказал я. – Покажи, хоть издали. Дай на почерк Сестры глянуть! Прочти, хоть слово, хоть два! Марк!
Наверное, в моем взгляде было слишком много мольбы – Марк чуть остыл. Осторожно поднял томик, раскрыл – страницы были из желтоватого, плотного пергамента, чернила ничуть не выцвели, и строки, на незнакомом языке написанные, были отчетливыми.
– Я
– Ее хранили на Слове, – спокойно ответил Марк. – Тут есть записи, в конце. Каждый, кто берег ее, оставлял свое имя. От отца к сыну, больше полутора тысяч лет, почти без перерывов. Тридцать пять имен. Последний хранитель не нашел, кому передать святую книгу… и спрятал ее среди манускриптов.
– Ты хочешь сказать, что это почерк Сестры?
Хелен то ли не верила до конца, то ли просто тянула время, не решив еще, что делать.
– Нет, – мальчик покачал головой. – Сестра не знала грамоты. Она рассказывала, а брат Фома и брат Петр писали.
Я осторожно скосил глаза на сестру Луизу. Неужели она верит? Неужели не сложит сейчас руки в святом столбе или святой лодочке? Не одернет мальчика…
– Он говорит правду, – сказала настоятельница.
– Сестра-настоятельница, принц Маркус… – Хелен поднялась из кресла, склонила голову. – Я верю вашим словам. Но если это и впрямь откровения Сестры Марии… двумя раскаявшимися апостолами записанные… наш долг немедленно вручить их Пасынку Божьему, и скромно удалиться. Владеть этой книгой – гордыня и грех! Не нашим рукам ее касаться. Вы согласны, сестра?
Сестра Луиза молчала.
– А что ты скажешь, Маркус? – ласково спросила Хелен. – Я ведь все понимаю. В моем замке хранятся мощи святого Яна Пражского… я знаю этот трепет… Прикоснутся к святыне…
Ее голос был так мягок и одновременно тверд, что Марк отвел глаза.
– Ты почувствовал себя в ответе за святую книгу, за бесценное сокровище, что оказалось погребенным в библиотеке… ты решил хранить ее… но зачем? Мальчик, ты добрый слуга Господа, и положение твое предписывает тебе быть в рядах самых ярых защитников веры… Так зачем же ты уподобляешься тем, кто извращает веру? Зачем впадаешь в ересь и скрываешь от взглядов людских святое писание Сестры и апостолов?
Летунья подошла к Марку, положила руку ему на плечо. Парнишка отвел книгу в сторону, сразу напрягся как пружина, но Хелен вроде не собиралась выдирать из его рук святыню.
– Маркус, у меня планёр. Летим в Версаль. Решим по дороге, что объяснить Владетелю… повинную голову меч не сечет. И твоему бедному другу Ильмару облегчение… – взгляд на меня, и едва заметный взмах бровей. – И мне, которую угораздило тебе на пути попасться. И сестру Луизу, – вежливый кивок, – от большой беды избавишь. Неужели ты решил, что Владетель накажет тебя, если вернуть книгу?
– Сестра моя, ты не веришь, –
Настоятельница поднялась во весь свой немалый рост, простерла к Хелен руку:
– Сейчас ты сама впадаешь в грех, который приписываешь мальчику! Рискуешь судить о поступках Сестры и Раскаявшихся апостолов! Опомнись!
Хелен подалась ей навстречу. Ее голос взвился:
– Да? Неужели? Святая сестра, я видела много чудесных реликвий! Пила из колодца, что Сестра в пустыне вырыла, чтобы Искупителю воду принести! Частицу святого столба трогала! Писания подлинные видела! Рубища Искупителя касалась! Я все понимаю! Если эта книга и впрямь Сестрой надиктована…
Она вдруг замолчала.
– Почему ее прятали, графиня Хелен? – настоятельница покачала головой. – Подумай. Хорошенько подумай! Евангелие сквозь века пронесли, писания апостолов к нам дошли, а эту книгу – скрыли! Ее первым хранителем апостол Петр был!
– Говори, сестра, – Хелен кивнула. – Если я не права – покаюсь! Но в неведении не держи! Пока все, что вижу – гордыня и преступление. И эта книга…
Луиза и Марк переглянулись. Миг – и книга скрылась, исчезла в Холоде. Хелен осеклась. Махнула рукой, будто смиряясь с безнадежностью спора, и отошла к окну.
– Они должны знать, – сказал Марк. – А то не помогут.
– Ильмар тоже? – настоятельница спрашивала обо мне с явным сомнением.
– На нем грехов смертных нет, а раскаянье все прочее очистит, – Марк глянул на меня, кивнул: – Скажи, сестра. Или я скажу. Искупитель всех прощать велел, Сестра людей на злых и добрых не делила.
Сестра Луиза кивнула, осенила себя святым столбом. Заговорила, и в голосе мелькнули неуверенные нотки:
– Граф Ильмар. Графиня Хелен. От имени Сестры прошу вас… помочь. Оставить прежние мысли и помочь!
– В чем? Святыню от людей скрыть?
– Когда Маркус пришел в монастырь… переодетый девочкой, затравленный… – ее глаза опять на миг потеплели, – я укрыла бы его в любом случае. Долг мой спасать и безвинных и виноватых. Но когда я узнала правду…
– Тогда дай и нам узнать.
– Я скажу, – Марк сделал жест, словно умоляя Луизу помолчать. Видно той не хотелось, очень не хотелось хоть чем-то с нами делиться. Но она не ослушалась. – Ильмар, Хелен… в этой книге – Слово.
– Какое слово? – не поняла летунья.
– Изначальное. То, которому Искупитель Сестру учил. Первое Слово, что в начале всего было.
Меня забила дрожь.
Хелен побелела как полотно.
Глава вторая, в которой все ругаются, но по разным поводам