Холодное солнце
Шрифт:
Рима бегло просматривала отчет и, казалось, вообще не слушала его.
– Можно подумать, в беднягу вселился дьявол.
Она закрыла отчет, затем снова открыла, взглянула на титульный лист. Нахмурилась.
– Почему нет копии для семейщика?
– Бездомному не полагается офицер для связи с семьей.
Инспектор скривилась.
– Ну конечно… Нам ведь нужно «сэкономить», – она забрала воздух в кавычки, – тридцать миллионов к концу года.
– Говоришь точно как Скиннер.
Рима улыбнулась.
– Будь у нас достаточно ресурсов, мы разыскали бы его семью. Даже у бродяги где-то есть родные.
Порывы
– Убийство бездомного, – сказал Патель. – Никому и дела нет.
– Несчастный бродяга… – Рима вздохнула. Смерила его взглядом. – Подойди.
По спине Пателя пробежал мороз.
– Мне нужно собираться, инспектор.
Она обошла стол и тронула пуговицу на его рубашке.
– А меня ты будешь вспоминать на Тенерифе?
Он подавил в себе желание развернуться и сбежать.
– Сара хочет…
К ним постучались. Дверь начала открываться почти одновременно.
– Вот ты где, сержант… А я тебя всюду ищу, – произнес вкрадчивый голос инспектора Бингхэма.
Рима отдернула руку.
– Дейв, – произнес Патель. – До сих пор не в пабе?
– Как раз собирался, но успели повесить поручение. – Бингхэм хмыкнул, потом расхохотался.
Судя по запаху, инспектор ел на ланч бефстроганов. Патель ждал. Вероятно, за этим должна последовать некая острота.
Бингхэм еще пару раз гоготнул, после чего сказал:
– Тебя старший вызывает.
– Когда? Завтра?
– Сейчас, красавчик. У него для тебя дело.
– Он ведь знает, что я взял неделю отпуска.
– Да, он что-то такое говорил… Но ты же в курсе, что в убойном отделе все заняты под завязку? После сочельника дел резко прибавилось.
– А ты у нас старший дознаватель?
– Я вообще не при делах. Завтра вылетаю в Таиланд. Я разве не говорил? Пора старику погреть бубенцы.
Патель не нашелся что сказать.
– Не заставляй его ждать. Чао, милая.
Бингхэм метнул хитроватый взгляд на Риму и удалился, самодовольно посмеиваясь.
Патель посмотрел на инспектора. Та скривила губы в улыбке.
– Похоже, тебе и там перепадет.
– Присаживайтесь, Патель.
Старший инспектор Скиннер указал на потертое кожаное кресло перед столом. Сержант осторожно сел, кресло ожидаемо скрипнуло. Хоть улыбка на губах Скиннера и густые с проседью волосы придавали ему вполне дружелюбный вид, свинцово-серые глаза были исполнены неприязни.
– Итак, вы разобрались с делом по бездомным?
– Да, сэр.
– А кто-то еще говорил, что при нынешних мерах экономии у нас не найдется средств, чтобы ловить каждого подростка с передозом и всех упоровшихся до смерти бродяг…
– Это было убийство, сэр.
Улыбка сошла с лица Скиннера.
– Одна бродячая псина пригрызла другую?
– Отчет подписан, сэр. Убийство второй степени.
– Правосудия несчастному бездомному! Так и просится на вербовочный плакат: «Мы преданно служим обществу».
– Я просто исполняю свой долг, сэр.
– А ведь вы у нас дважды патриот. Сначала играли в крикет за страну, и вот теперь отстаиваете права своих соотечественников, будь то королевская особа или чернь…
Пателю стало не по себе.
– Образец для подражания. – Судя по его интонации, Скиннер серьезно сомневался на этот счет, и по крайней мере с
– Вы у нас три года, верно?
Патель кивнул. Сначала Скиннер подтрунивает над ним, а теперь еще и низвергает в закоулки воспоминаний…
– В Йоркшире вы буквально вызвали бурю.
Сержант с каменным лицом взирал на Скиннера.
– Потрошитель из Дейлса. – Тот причмокнул. – Многие из нас и не мечтают раскрыть такое резонансное дело. – Подался вперед. – Ответьте, каково это – испытать озарение?
– Озарение?
Глаза Скиннера поблескивали, как эмаль на грязной раковине, которую не помешало бы хорошенько начистить…
Патель глубоко вдохнул и мысленно вернулся к событиям, о которых предпочел бы забыть. Кто-то заметил девочку, совсем одну, не местную. Она подходила под описание последней из пропавших. Патель, прикрывая своего напарника, во время обеденного перерыва прошелся по домам. Красивый, живописный Тирск [2] ; кругом овцы, яблони… Солнечный осенний день. Крайний дом с окнами, выходящими на пастбище. Там обитал одинокий пожилой мужчина лет семидесяти. Что же возбудило подозрение полицейского? Если не считать колкого замечания насчет цвета кожи Пателя, это был вполне добродушный старик, чем-то напоминал ему дедушку. Поставил чайник, достал шоколадные бисквиты. Затеял разговор. «Чудесная погода, не правда ли?..» Патель сел. Одна чашка чая не повредит, подумал он. Старик тем временем принес в трясущихся руках чашки. Патель видел в конце коридора закрытую дверь в гостиную. Полуподвал под лестницей, дверь приоткрыта. Старик с приветливой улыбкой поставил перед Пателем чашку. Бедняга, вероятно, истосковался по компании. Он сел за стол, облизнул губы, затем бросил мимолетный взгляд на часы над дверным проемом и передвинул сахарницу на середину стола. Патель тоже повернул голову, посмотрел на часы, задержал взгляд на коридоре и приоткрытой двери в подвал. В тот момент он вспомнил, как дожидался перед дверью, глядя на решетку в земле, и слышал шорох, списанный им на мелкое зверье в подполе.
2
Тирск – небольшой город в Северном Йоркшире.
– Это ведь не крысы, так? – спросил он старика.
Улыбка на лице старика померкла, уступив место выражению, от которого у Пателя мороз пробежал по коже. Ликование – и отчасти облегчение, что не нужно больше разыгрывать из себя глуповатого добродушного дедушку…
Скиннер не унимался.
– Знаете, вы так и не поделились подробностями… Сколько я упрашивал!
– Подробности записаны в материалах дела, сэр.
Скиннер покачал головой.
– Я хочу знать, Патель, как вы догадались. Что почувствовали.
«Словно попал под двадцатитонный грузовик. Словно земля разверзлась у меня под ногами в этой сонной йоркширской деревушке».
– Было ощущение, будто вы, – Скиннер брызнул слюной, – сорвали джекпот?
– Будто госпожа-удача намяла мне бока, сэр, – ответил Патель и подумал: «Придурок».
Скиннер вздохнул. Его лицо замерло. Он постучал пальцем по отчету, лежащему на столе.
– Как вам в Лондоне?
– Довольно тихо после Йоркшира.
Лицо у старшего инспектора осталось неподвижным.