Холодное сердце пустыни
Шрифт:
— Прошу, прекраснейшая, не гневайся…
Пауль подался вперед, вставая уже на оба колена у ног богини, касаясь лбом узорчатой плитки у самых пальчиков ног Нии-Фэй.
Все это было не просто так — именно в эту секунду он и опустил свои ладони у сандалий Нии-Фэй. Одной из них накрыл тугой бутон. Сакральный момент. Аман говорил, что если сердце любит недостаточно крепко — как только сорвешь цветок, раздастся громкий звон…
Нии-Фэй топнула ногой.
Это было как подводное землетресение, и плотная волна просто отшвырнула Пауля назад
Если Нии-Фэй не видит сквозь его плоть — она не увидит этого цветка.
Тихо. Или это просто в ушах зазвенело после сильного удара?
— В иное время, я бы нашла твою настойчивость очень милой, смертный, — Нии-Фэй говорила это негромко, но каждое ее слово будто капало на кожу каплей раскаленного свинца, — но я уже говорила. С теми, кто выбрал своим кумиром Эльяса эль Мора, я дел не имею. И с этим лживым недоразумением, что выдает себя за бога — тоже. Верни мой цветок.
Странно. Звона ведь не было… Но Нии-Фэй все равно в курсе свершившейся кражи.
Русалки могли бы, наверное, выдрать, а то и выгрызть нежный нераскрывшийся бутон лотоса из пальцев Пауля. Он случайно поймал пару улыбок этих красоток и понимал, о чем говорит — зубы у любимиц Нии-Фэй были мелкие и острые, абсолютно нечеловеческие.
В общем — забрать лотос у героя, что на ходу освоил профессию вора, они могли. Но почему-то они не стали этого делать.
Более того, и Нии-Фэй осталась неподвижна, ни на дюйм не сдвинулась с нижней ступеньки лестницы, что спускалась из её беседки.
Только ладонь вперед протянула, будто требуя свою вещь назад незамедлительно.
— Верни, — её слово было сказано шепотом, но именно оно пробрало Пауля глубже всех прочих. Слово-граница, последнее требование, последний шанс разрешить все мирно.
Пауль же просто качнул головой, осторожно опуская бутон лотоса в кожаный мешочек на поясе. И сделал первый шаг назад.
Нии-Фэй молчала всего одну секунду, а потом — качнула головой, неожиданно мягко улыбаясь. Нет, это не была уступка настырности Паулю.
— Он ваш, девочки, — нежно бросила она, поворачиваясь к русалкам, — только оставьте его сердце моему Деаму. Он тоже голоден.
***
— Хорош…
— Ариш Тель Лан… Лучший воин Харибской Арены, — тихо шепнул Рик, будто ощущая, что сейчас может допустить эту реплику.
— А кто же ты? — Колкость сорвалась с языка сама по себе, но Рик её будто и не заметил.
— А я — мертвец и твоё орудие, госпожа. — невозмутимо хмыкнул он.
Ворчун… Приговорив себя к настолько дерзкому слуге, Сальвадор очень многое не взяла в расчет. Ну что ж, значит, ее ждёт очень веселая вечность. Но об этом она подумает позже.
Сальвадор медлила, выжидая.
Сама реакция Нии-Фэй, с одной стороны, была несправедливой, с другой стороны — это все еще могло быть испытание.
В воле и власти богини было не только вышвырнуть Пауля из озера и заставить украденный лотос истлеть
И все же — она всего лишь натравила на Пауля свою стражу.
Всего лишь…
Русалок было больше пяти десятков. Пока что… Вот только все они к Паулю сразу подплыть точно не могли. И он этим, разумеется, воспользовался.
Пожалуй, после той краткой стычки в переулке Сальвадор и не видела Пауля в бою. И сейчас ощущалось, что он в том узком тупичке Турфана особенно не расходился, предпочитая быть быстрым и эффективным.
Как и сейчас — только и пространства, и противников сию секунду у Пауля было больше.
Он был до крайности безрассуден, рисков, и наглости Паулю тоже отвесили немало, но назвать Пауля Ландерса никудышным воином у Сальвадор язык не поворачивался.
Сильный как медведь, он умудрился прорваться сквозь кольцо окруживших его русалок. Резкий как плеть, он не давал ни одной из подводных хищниц приблизиться к себе даже на пару шагов.
Он точно чем-то обработал клинок — потому что русалки цепенели от одной лишь скользящей царапины. Замирали, будто время для них останавливалось, еще сильнее распахивая свои глаза, пылающие во время охоты багровым цветом.
Парализующий яд арахнидов? Это Паулю даже покупать не требовалось, этих тварей он и в рейдах с охотниками бил в достатке. Для Фарея этот яд был слабоват, а вот для русалок Нии-Фэй его вполне хватило.
Может ли один воин без единой царапины отбиться от двенадцати русалок, налетающих на него разом, вооруженных короткими, но смазанными ядом динихтиса, копьями?
Может ли он делать это с непринужденной легкостью, умудряясь даже обезвреживать противниц без того, чтобы сворачивать им шеи и рубить головы?
Может ли он при этом — еще и отступать, по шагу, по два, по ровной каменной дорожке, туда, к лестнице, ведущей из воды?
Да. Да! Тысячу раз да!
Он мог бы быть эффективнее, он мог бы уже не одной неумелой русалке снести её чересчур красивую голову — уж Сальвадор, знавшая толк в искусстве боя, видела, где Пауль нарочно уводил клинок ниже и обходился легкими ранениями.
И вправду? Зачем, если было достаточно парализовать. Правда, у яда арахнидов ограниченный срок действия.
Им было сложно не любоваться. Им любовалась Сальвадор, которая вообще-то терпеть не могла всех этих драк, что мужчины устраивали, чтобы кому-то что-то доказать.
На него даже заинтересованно уставилась сама Нии-Фэй, явно удивленная, что этот смертный мужчина, оказывается, настолько упрям.
Ох, Ния, ты даже не представляешь степень его упрямства…
Но толку-то, что она таращилась на Пауля? Она лишь заставляла сердце самой Сальвадор ревниво подрагивать, а отзывать своих русалок хозяйка озера явно не спешила.