Холодное сердце пустыни
Шрифт:
Рука должна была разить смертную. А не духа в смертной оболочке.
В конце концов Рику, сама виновата, она могла явиться сущностью, как являлась всем приходящим на ее капище.
Но явилась смертным телом…
— Тогда тебе бы лучше подумать, госпожа, — холодно выдохнул Рик, — что тебе нужно от моего брата? Он не в ответе за мой грех. За него расплачиваюсь я, за него мне нет покоя. Твоя месть и так затронула его, и так отняла у него семь лет. Оставь его сейчас.
Запястье зажгло с новой силой. Если переводить с магического
Оставишь его, как же. Чуть глаза отведи — он умудряется найти на свою широкую спину приключений.
Ой, не повезет той смертной, на которой Пауль Ландерс изволит жениться.
А меж тем, давление меча Рика стало сильнее. По коже даже побежала кровь — маленький порез на шее уже был.
Нужно сказать спасибо, что он хоть давал ей время подумать.
Видимо, и вправду хотел понять, что стало с сестрой.
Но что делать с тем, что Сальвадор в Ахиллам хода не было? Только смертным или богам.
Всем, застрявшим на промежуточной стадии, предлагалось сидеть тихо и не привлекать божественного внимания.
И Анук туда тоже не пройдет, он не смертный, он — сосуд Сальвадор, тело без души.
А если…
— Рик, — Сальвадор глянула на выходца изучающе, — ты хранишь свою семью, так?
— Я пытаюсь, — хрипло откликнулся выходец, — при жизни я не справился, сейчас могу и того меньше.
— Твой брат в беде, — ровно произнесла Судья, заставляя себя говорить голосом истины, тем, что не лгал никому, и его слышала и верила любая душа, — и я могу ему помочь, если ты меня об этом попросишь.
— А жертва? — хрипло поинтересовался Рик. — Разве за свои просьбы тебе не полагается брать плату? У меня нет ничего, что я могу принести в жертву.
— Плата будет, — Сальвадор качнула головой, — платой будешь ты…
24. Никому не выгодная сделка
— Ты станешь моим реликтом. И не вернешься больше в Страну Вечных Снов. Покой для тебя станет недостижим.
Она была обязана назвать ему цену. У него, выходца, не было больше возможности ей заплатить ничем, кроме верной службы. В смертном мире ему ничего не принадлежало.
На самом деле — это была высокая цена. Он заплатит своей свободой и станет её орудием. При том, что гордыня его укрощена только недовольством совета предков, но это не значит, что Рик Ландерс принял свою вину и испытывал перед Сальвадор только глубокое почтение.
Нет. Не принял. Не испытывал.
И делать его реликтом в этом случае — бросать вызов Мафрею, да и просто — обрекать саму себя на ряд неприятностей. Ведь реликтом не становятся на пару ночей. Реликты — орудия богов и полубогов и остаются ими до конца вечности. А оружие, что не верит в твой промысел — сослужит плохую службу.
Но выбора не было совсем. Ещё это бы сработало.
— Что угрожает Паулю? — Да, Рик хорошо понимал величину этой платы.
— Ты увидишь сам, брат героя, — она говорила это все тем же гласом истины, просто
И как ей хотелось явиться туда самой, настоящей, и оттолкнуть этого безмозглого мужчину, что зачем— то шагал в пасть шайтану смерти.
Фарей был огромен — в два роста взрослого воина, с пастью, из которой рвались клочья пламени, когда пес был особенно разъярен.
Фарей был магически прикован ко входу в оазис, вот только Пауль тех цепей не видел. И все его оружие составляло только клинок, зачарованный Эльясом, магическое чутье да воинское искусство.
Все это отлично помогало в охоте на голодных, но слабых хорл, а вот с псом-привратником это уже не сработает.
Великие шайтаны, как же мало времени…
Но она не могла торопить Рика, безмолвно обдумывающего ее предложение.
Она и так прибегла к уловке, чтобы поиметь возможность вмешаться в судьбу Пауля. Ведь напрямую её это не касалось и не её это было дело — в каком месте эффинец ищет себе приключений.
Но если за него попросит брат, если он обратится к ней как к Сальвадор, с учетом её кармического долга перед Ландерсами…
Короче говоря, Эльясу придется отстать, если он решит обвинить её в жульничестве. Просьба есть. Плата внесена. Её долг перед Шии-Ра превыше всего.
Шайтаны, как же ей надоело это пари… Каждая мысль была о нем, о ритме жизни, который из-за этого пари пришлось менять. О том, что приходилось искать уловки, а Ворон делал все, чтобы этих уловок требовалось все больше.
— Почему ты предлагаешь это, госпожа? — Рик не унимается, Рику надо знать. — Что тебе за дело до моего брата?
И вправду… Чем она руководствуется? Тем, что считает себя должной этому эффинцу? Смешно.
А представлять, как гаснет свет жизни в ярких синих глазах, — ужасно больно! До крови…
— У нас нет времени это обсуждать, — устало качнула головой Сальвадор, — я не могу войти в Ахиллам, и нужна будет твоя душа, чтобы это мог сделать мой сосуд. Я не могу распоряжаться теми душами, что не дали согласие служить мне оружием, стать моими реликтами. Но в Ахилламе Паулю не выжить одному. Это не место для смертных.
Потому что боги совершенно не любили, когда смертные пытались поиграть в их игрушки, коих в Ахилламе имелось в достатке.
И все-таки возможность ступить в Ахиллам у смертных имелась. Такова была воля Шии-Ра, она любила героев и хитрецов и всячески им покровительствовала. А ещё она очень любила дразнить младших богов и подыгрывать смертным.
— Кто-то же должен уравнивать силы, — смееялась Шии-Ра, незаметно благославляя какого-нибудь очередного наглеца.
— Хорошо, — отрывисто качнул головой Рик, — я прошу тебя помочь и моему брату, Сальвадор. И оплачу я эту помощь той ценой, которую ты назначишь.