Холодное сердце пустыни
Шрифт:
Пауль кивнул и развернулся к двери.
— Стой. — Он не успел шагнуть к циновке. Мун его остановила.
В нем шевельнулась было надежда, что она отошла, но девушка прошла мимо него, не для того, чтобы снова к нему приблизиться.
— Я посмотрю, нет ли там кого, — пусто сообщила девушка, — если тебя заметят — мне достанется. Хочешь навредить мне всеми способами?
— Ты несправедлива, — Пауль вздохнул.
— О, как часто я это слышала, — едва слышно прошептала Мун, а потом коснулась циновки и, чуть смяв её, глянула в коридор через небольшую щель.
Чтобы
— Мансул идет, — выдохнула девушка, оборачиваясь.
А вот это было точно не кстати…
19. Глава, в которой враг, как всегда, насмехается
Когда Мансул зашел в комнату, вспыхнули все восемь магических светляков под потолком. И сама Мун дернулась от окна, будто бы смотрела в него, а не подскочила к нему только что. Она выглядывала в коридор слишком быстро, её не должны были заметить.
— Хозяин? — в её голосе прозвучало такое искреннее удивление, что сейчас она, наверное, и Шии-Ра бы обманула. Она и вправду не ждала его сейчас. Он должен был находиться на пиру, наслаждаться этим праздником его тщеславия. Но нет.
— Еще не спишь? — с неожиданной мягкостью поинтересовался Мансул, скрещивая руки на груди.
— Нет, хозяин, — Мун качнула головой, — сегодня красивый закат. Я засмотрелась.
— Закат? — задумчиво повторил Мансул, а потом шагнул к Мун. — Знаешь, это интересно, я безумно давно не наблюдал закаты.
Погасли светляки. Все. Мансул умел неплохо колдовать в бытовом смысле, поэтому его сил хватило, чтобы погасить и те магические огни, что зажигала сама Мун.
И как-то вдруг оказалось, что она стоит в темноте, лицом к лицу с мужчиной, который считается её хозяином. И глядя в загадочную самодовольную физиономию Мансула, она только лишний раз озадачилась — зачем он вообще явился.
— Ты, кажется, любовалась закатом, Мун, — вкрадчиво улыбнулся мужчина, — не мной. Ты все пропустишь.
Пришлось поворачиваться к нему спиной и все-таки уставиться на небо за окном. Пылающее кровавой зарей. Такие закаты были всегда, когда пустыня собирала особенно большой урожай жертв в своих песках.
Мансул стоял за её спиной, настолько близко, что до неё доносилось его дыхание.
— Ты устала?
Весьма неожиданно оказалось услышать этот вопрос от Мансула, которого обычно почти не волновали проблемы его рабынь.
— Немного, — осторожно произнесла девушка, — я плохо выспалась сегодня.
— Да, мне докладывали, что ты уснула днем, — Мансул явно решил удивить её по полной, — я приказал разбудить тебя за час до выступления. Чтобы ты успела хоть чуть-чуть отдохнуть.
— Вы очень великодушны, хозяин, — выдохнула она, пытаясь звучать благодарно. Голос чуть подрагивал от волнения. Только бы он не понял, почему именно она волнуется.
Пальцы Мансула скользнули по её голой спине. Она, напряженная как струна, отчаянно боящаяся за одного безмозглого придурка, даже вздрогнула от этого неожиданного касания. Будто молнией ударило.
— Ну-ну, не бойся, — Мансул произнес это со смешком, — я твой хозяин. Забыла? Если я к тебе прикасаюсь — ничего не случится.
Ну,
— Ты была не в себе во время танца. Думала, я не замечу?
Она думала, что если он и заметит, то точно не явится к ней выписывать змеиные дорожки по её голой спине. У Мансула был короткий разговор с провинившимися рабами. И в них вот эти прикосновения точно не входили.
— Простите, хозяин, — виноватый вздох удалось изобразить достоверно, — я не хотела разочаровать вас.
— О нет, ты не разочаровала, — Мансул фыркнул. — Ты прекрасно справилась сегодня. Я оказался прав, что в тебя поверил. Многие мои гости не могли отвести от тебя глаз. Они и не заметили. Я — заметил. Я же знаю, как ты танцуешь, когда твоя душа спокойна, Мун.
Он был пьян. Он был пьян и хотел не пойми чего. Этих странных разговоров и будто чего-то еще. Шайтан его раздери. И от него пахло не только вином, но и магией. Эльясовой магией, поглоти его кошмар. Уж Ворон-то мог с трех раз догадаться, к кому пошел Пауль, и послать к ней Мансула, чтобы Мун досталось лишний раз. Да еще и приложил вот этим странным заклятием, обострившим в градоначальнике Турфана непонятно что.
— Ну же, скажи мне честно, драгоценная, — шептал в это время Мансул, — ты волнуешься перед выходом в Хариб?
— Я последую воле хозяина, — тихо ответила девушка, краем глаза косясь влево, пытаясь увидеть — достаточно ли естественно лежит покрывало на кровати, — но если хозяину любопытно — да, столь скорая разлука с Турфаном вызывает у меня беспокойство.
— Беспокойство? — повторил Мансул, и его касания стали плотнее. — Или страх, Мун?
Она не нашлась, что ей ответить, просто опустила глаза, надеясь выглядеть виноватой. А еще надеясь все-таки рассмотреть шайтаново покрывало.
— Ты не такая как Алия и Зулейха, — нашептывал Мансул уже почти в самое ухо девушки, — я же вижу. Они радуются, что могут стать наложницами халифа. Ты — нет. Ты не рада. Ты боишься. Ты не хочешь менять хозяина, так ведь, Мун? Хочешь остаться моей?
Она молчала. Она молчала, а Мансул к ней прикасался.
Ей не было страшно, но неприятно — как и всегда, когда ей навязывали эти непрошенные касания. Только Паулю удавалось не вызывать у неё отчуждения, но и это отныне должно было остаться в прошлом.
По дурацкому смертному телу пробежала дрожь, и Мансул, ощутив её, удовлетворенно хмыкнул и отстранился. Кажется, он воспринял это как какое-то волнение. В общем-то он угадал, но совершенно не понял её мотивов.
— Я не буду тебя торопись, драгоценная, — снисходительно усмехнулся он, — отдыхай, собирайся с мыслями. Если захочешь остаться моей наложницей — ты придешь и как хорошая девочка попросишь меня об этом. Попросишь, чтобы я остался твоим господином. Думаю, я соглашусь. Я даже буду рад не делиться с халифом тобой. Ведь, как верно заметил сегодня один из моих гостей, ты из моей коллекции — самая яркая.