Холодное сердце пустыни
Шрифт:
Пауль не стал срываться на бег. В конце концов — по коридорам ходили слуги, и хоть они не стали бы оговаривать хозяйского гостя, все-таки бег наверняка бы привлек ненужное внимание.
Коридор, коридор, поворот, поворот… Когда Пауля вынесли ноги к невысокой изящной узорчатой арке, у которой стоял охранник — пришлось остановиться.
— Кажется, вы забрели не туда, уважаемый гость, — любезно заметил стражник, — это женская часть дома, сюда не позволено заходить никому, кроме хозяина.
Дернулась
— Пропусти его, Каул, — умоляюще прошептала она. Паулю показалось, или смотрела она на стражника с какой-то томностью?
— Ты же знаешь, что не положено, — зашипел стражник.
— А ты знаешь, что я под чарами неприкосновенности, — быстро откликнулась Мун, озираясь, — Каул, ну пропусти, ты же понимаешь, я рискую больше. Мы недолго поболтаем, и все.
— Если хозяин узнает…
— А откуда он узнает, хороший мой? — мурлыкнула нахалка ласково и Пауля почти перекосило от возмущения. — Я не скажу. Ты скажешь? Выдашь меня?
— Мун… — простонал Каул едва слышно, — меня из-за тебя в песке живьем похоронят. Или скормят скорпионам… А потом похоронят живьем!
— Мы быстро… — клятвенным шепотом пообещала Мун.
— Шевелись, — шикнул Каул Паулю, отводя взгляд, и эффинец, не до конца поверивший своему счастью, торопливо метнулся в комнатку Мун.
18. Глава, в которой герой остается непонятым
У неё было темно. Только два магических светляка парили у окна, вяло покачиваясь друг вокруг дружки, а в покоях Мун было почти сумрачно. Когда глаза привыкли к этому полумраку — Пауль начал различать и очертания кровати, в общем-то — довольно шикарной для рабыни, судя по низко свисающим до пола покрывалам, и невысокий дамский столик со всеми этими их баночками и растираниями ближе к окну заметил тоже.
Руки как-то сами нашли гибкое, почти обнаженное тело девушки, так и оставшейся в танцевальном наряде, и прижали её к груди Пауля.
В этот раз — никаких полутонов, он обнимал её не по-приятельски, он обнимал её как мужчина, который почти потерял из-за неё рассудок. Со всей страстью, которая только в груди имелась. Ох, сколь же мало было этих объятий…
— Я погляжу, не я один пал жертвой твоих волшебных глаз, да? — шепнул Пауль ревниво, пробегаясь дыханием по волосам девушки.
Мун дернулась, рванулась, просто заставила разжать руки. Это было не особенно радостно, но вообще-то — правильно. Пауль не имел права к ней прикасаться. Пока Мун была рабыней Мансула, не имел.
— Что ты натворил? — свистящим шепотом прошипела Мун. — Что ты натворил, Пауль. Разве не ты обещал, что уйдешь из Турфана? Разве не ты клялся, что не сунешься к ублюдку Аману? Во что он тебя втянул?
А
— Так вышло, — ровно откликнулся Пауль, скрещивая руки на груди, — и давай ты не будешь его оскорблять при мне, лилия моя. Шейл али Аман — много сделал для меня. И считается для Турфана моим братом, а лично я — после сегодняшнего дня могу назвать его другом.
— Другом? — она умудрялась кричать на него даже шепотом. — Что хочешь мне говори, а он тебе — не друг. Разве друг втравит тебя в неприятности? Разве друг заставит тебя пойти на смерть?
— Мун, ты неправильно поняла, — заметил Пауль, с тяжелым вздохом, — Шейл меня никуда не втягивал.
Острый пальчик девушки ткнул в серебряный медальон добровольца халифа на его груди.
— Вот эта вещь говорит о другом, — прошипела Мун яростно, — эта вещь говорит о том, что ты решил сунуться против Сальвадор, так ведь? Разве не он тебя заставил?
Она уже знала. Быстро она успела все выяснить.
Пауль вздохнул, припоминая утренние события. Да, ему тоже тогда в первые несколько минут казалось, что сейчас его заставят стать участником сомнительной авантюры. А потом Аман усмехнулся, и заклятие иллюзии вернулось на место, вновь прикрывая шрам от ожога. На этот раз — гораздо более плотное, и точно выдержавшее бы пару не очень изощренных проверок. Именно тогда он и предложил Паулю — выпить с ним чаю, будто подчеркивая, что он может и отказаться…
— У меня с Шейлом своя договоренность, — отрывисто ответил Пауль, — его предложение мне понравилось.
— Пауль, какой же ты дурак, — Мун никак не унималась, — ты думаешь, что вы “договорились”, а я знаю Амана. Он тебя разыграл, заставил принять его условия, да еще заставил поверить, что никакого принуждения тут нет. Что ты сам добровольно решил стать самоубийцей.
— Да почему самоубийцей? — не выдержал Пауль.
— А ты веришь, что победишь Сальвадор? — едко поинтересовалась Мун. — Судью Пустыни, что сильна всегда до тех пор, пока вершит праведный суд?
— Ну, не всегда он у неё праведный, — Пауль качнул головой, — и у меня нету выбора. Я должен победить Сальвадор. У меня многое на кону.
— Ты не справишься, — простонала девушка едва слышно, — ты разве не понимаешь?
— Мун, победить можно любого, даже самого умелого воина. Можешь мне поверить, я бы в этом случае не оплакивал брата, — Пауль с горечью улыбнулся, — Почему бы мне не попытаться победить Сальвадор, а, лилия моя?
— Зачем тебе вообще пытаться? — Мун впилась пальцами в волосы, явно раздраженная непониманием Пауля, — Чего ради? Почему тебе было просто не уйти дальше от Хариба? Как ты и хотел — подальше от халифских магов, туда, куда не доходят розыскные сводки.