Холодное сердце пустыни
Шрифт:
Темные глаза Мун, непроницаемые, усталые, скользнули на лицо Пауля, а потом вернулись к Аману.
— Заходи, сахарная, поди, не съем тебя, господин Ландерс не даст, — подмигнул девушке магик.
А она — все еще молчала, в сомнении поджав губы. Понятное дело, ей не хотелось получать наказание, но ведь все еще могло обойтись.
— Мун, останься до рассвета, я тебя прошу, — умоляюще выдохнул Пауль, — иначе я пойду тебя провожать, а кто знает, найду ли я без тебя дом господина Амана.
Девушка закатила глаза.
И нет, что значило “я тебя прошу” — для неё? Пауль был для неё случайным знакомцем, да, выручившим её из беды, но она уже отплатила ему как могла. Не до конца же жизни ей кланяться Паулю в ноги.
И все-таки хотелось верить, что между ними есть какая-то связующая нить. Иначе почему Паулю так не хотелось расставаться с этой девушкой?
Три тысячи шайтанов, а ведь утром всех этих глупостей в его голове не было…
— Я останусь, — глухо произнесла Мун, а потом глянула на Амана с неожиданной твердостью, — только до рассвета. Потом — уйду.
— Конечно-конечно, — закивал магик, и почему-то улыбка на его лице Паулю показалась до странного удовлетворенной.
В доме господина Амана пахло травами.
Пауль в первый раз за последние семь лет заходил в дом к чародею, поэтому сразу ощутил, как отвык от свежего запаха магии. Не темной, не кровной магии, которой пованивало в том переулке, где он встретил Мун, но свежей, светлой, пустынной.
У стен стояли несколько широких сундуков, на которых, судя по подушкам, предполагалось сидеть. У окна стоял низкий столик, у которого и правда уже стояла на коленях Падме с глиняным чайничком в руках. На самом столике в круглых блюдцах щедрой рукой служанки Амана уже были разложены и халва, и лукум. Видимо, она догадывалась, что без чая все-таки не обойдется.
Неужели не все магики настолько ушлые, неужели даже среди них есть те, кому можно довериться, и не стоит их обходить стороной? Нет уж, может, и есть пара исключений, одно из которых — Аман, но колдунов халифа точно стоит обходить стороной и за три улицы.
— К нему ты хотела меня отвести? — шепнул Пауль Мун, оглядываясь и разглядывая круглую комнатку. — К Аману? Могла и переубедить.
— Я не стала настаивать. До Анука было ближе, — отстраненно откликнулась рабыня. Что-то прозвучало в её голосе не то.
— Эй, красивая, я тебя обидел? — Пауль сжал пальцами локоть девушки раньше, чем понял, что это вообще-то не принято. — Ты так хотела уйти домой?
— Будь моя воля, я бы туда вообще не возвращалась, Пауль, — Мун поморщилась, — так что нет, ты меня не обидел.
Она лгала. Пауль не очень понимал, с чего он это взял, но она совершенно точно лгала. Обидел. Не понятно чем, не понятно когда именно, но обидел. И шайтанова девка, разумеется, сидела и дулась молча. Сидела с пиалой в руках, медленно пила терпкий травяной
Аман тоже не отличался разговорчивостью, он, кажется, ушел всеми мыслями во что-то, далекое от этого чаепития. Но его молчание не казалось таким чужеродным, оно вполне ему подходило, и стоило пиале Амана опустеть, как гостеприимный хозяин поднялся с колен, стряхивая с них невидимые Паулю пылинки.
— Падме, устрой господина Ландерса наверху. Мун поспит в твоей комнате этой ночью.
— Хорошо, господин Аман.
На шее Падме рунного ошейника не было. Она была свободной. Ну хоть кому-то повезло.
Пауль тоже поднялся на ноги, он уже выпил две чашки чая, утолил свою жажду и не отказался бы все-таки лечь спать.
— Ты не идешь? — сделав два шага за Падме, он обернулся к Мун, которая так и осталась сидеть у столика на коленях, гипнотизируя взглядом пиалу перед собой.
— Мне нужно поговорить с нашим хозяином, — ровно отозвалась Мун, — приятных снов, Пауль.
7. Глава, в которой герой караулит у двери
Эльяс наслаждался новой жизнью по-полной. И к своей роли чародея отнесся “с погружением”.
В лаборатории у него творился такой кошмар, какой не творился у опытных алхимиков. Воняло серой, жженой сущностью хорлы, неосторожно сунувшейся на территорию Короля Воронов, и маслом дерева рахат, что избавляло от дурного настроения.
— Попробуй масло шафрана для благовоний, Эльяс, — приторным тоном посоветовала Мун, замершая в дверях лаборатории со скрещенными на груди руками, — говорят, настраивает на любовь к кому-то кроме себя.
— Ай, дорогая, если бы с тобой это хоть как-то помогало, я бы тебя шафрановым маслом всю обмазал. И себя тоже, — хмыкнул Эль, изображая из себя ужасно занятого изысканиями мага. С учетом того, что тут он в основном просто игрался и при этом записывал, какой эксперимент был наиболее разрушителен, — это было смешно.
Он выглядел таким невозмутимым, будто и вправду ничего такого и не происходило.
Мун зацепила взглядом какую-то реторту с очень опасно булькавшим зельем и мечтательно подумала, как замечательно бы было, если бы тут все рвануло… Можно сразу все. Чтобы точно мало не показалось.
Нет, Элю было бы абсолютно плевать, его настоящего бы даже не поцарапало, но тело бы пришлось восстанавливать. Да и дом — наверное, тоже.
В общем, это бы обеспечило Эльясу хоть чуть-чуть напряжения. А то он просто шикарно устроился.
— Ты пришла признать поражение, Салли? — задумчиво поинтересовался Эль, отрывая свой взгляд от хрупкой пробирки в своих руках.
Девушка лишь только понадеялась, что он не держал её за настолько безмозглую барышню. Неужели он думал, что она сдастся вот так просто.