Холодное сердце пустыни
Шрифт:
— Здравствуй, прелестница, — усмехнулся он Мун, и Паулю пришлось напоминать себе, что вообще в восточных городах все эти комплименты собеседнику — часть этикета, — чем обязан удовольствию тебя видеть своими глазами?
— Господин Аман, — девушка рухнула на колени и чуть ли не лбом в песок уткнулась, — вы обещали мне помочь. Помните?
Маг задумчиво уставился на девушку у своих ног, прикусил губами мундштук трубки и щелкнул пальцами, поджигая в ней курительную смесь. И не сказать, что он выглядел каким-то довольным подобным унижением, но ничего
А Паулю хотелось наклониться, взять эту дурную девчонку за шиворот рубахи и вздернуть на ноги. Потому что не стоило ради него творить вот это.
— Одну услугу? Припоминаю что-то такое, — помолчав с пару минут откликнулся Аман и перевел взгляд на Пауля. — Кого ты привела, сахарная? Беглого?
Пауль не схватился за меч только потому, что Мун, севшая на пятки, вцепилась в запястье Пауля своими пальцами. Маг же, глядя на этот резкий рывок только нахмурился.
Ох, так можно было испортить все. Хотя, куда еще хуже?
— Господин сегодня спас меня от бандитов, — дрожащим голосом сообщила она, и Пауль аж удивился. Он и не думал, что произвел на неё такое впечатление, а Мун тем временем не замолкала.
— Кто знает, что было бы со мной, если бы господин не подоспел вовремя. Мне верно боги его послали, — тут девушка сделала паузу, но только для того, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить причитать. — Но вот беда, пока Анук лечил господина — настала ночь, и теперь господину совершенно негде укрыться от духов. Пустите его на одну ночь, господин Аман, вы обещали, что выполните одну мою просьбу.
Пауль поморщился — на его вкус в этой речи было слишком много господ. Когда Мун называла его по имени, было лучше. Да даже её “герой”, произносимый то с теплом, то с иронией, грел как-то сильнее.
— Твой друг может сломать мне хребет одним ударом, Мун, — тем временем без лишнего обливания медом комплиментов заметил маг.
— Такой благородный воин? — переспросила Мун с неприкрытым удивлением. — Господин Аман, я не верю, что господин Ландерс поступит с вами настолько вероломно. Прошу. Одну ночь. Вы же человек слова, про вас все так говорят.
Лиловые глаза чародея уперлись Паулю в переносицу.
Ему совершенно незачем было помогать чужаку, которого притащила даже не его рабыня.
Было вообще разумно предположить, что сейчас он просто сделает шаг назад, вернется в свой дом и захлопнет за собой дверь, оставив Мун и Пауля на расправу ночным духам.
А Аман чуть склонил голову набок и протянул Паулю руку.
— Ну что, обет дадите, господин Ландерс? — неторопливо поинтересовался он. — Вы не убиваете меня и мою служанку никакими доступными вам способами, я не сдаю вас страже.
— Дам, конечно, — от неожиданности Пауль ответил громче, чем следовало.
Кажется, этот Аман и вправду был человеком слова…
Ладонь у чародея была сухая и по ощущению — “спокойная”.
— Чьим именем будете клясться, гость мой нежданный? — чуть щуря свои яркие глаза поинтересовался Аман.
— Именем эффинского Поссея?
— Поссей
У Пауля от последней фразы свело лицо в неприязненной судороге. Вот именно поэтому он не любил заговаривать с пустынниками о тех, в кого они верят.
Она? Справедливая? Ох, сколько он мог сказать по этому поводу.
Впрочем, пустынники — очень многие пустынники — Паулю бы не поверили.
Сальвадор действительно славилась в этих краях не только как Королева Ядов, но и как Пустынная Судья, безжалостно истребляющая то, что она считала несправедливостью. Именно поэтому, даже при том, что богиней она не была — её именем клялись, часто предпочитая девушку-духа богам. Мол, боги слишком заняты, а Сальвадор-то точно найдет время спросить за нарушенную клятву.
— Вижу, Сальвадор тебе не по нутру? — протянул Аман. — Что-то личное, господин Ландерс?
— Пожалуй, даже слишком, — выдохнул Пауль, — заверь обет именем Эльяса эль Мора, господин Аман, Шии-Ра на мой вкус слишком милосердна.
— Что ж, пусть так и будет, — огонь светляков причудливо плясал в лиловых глазах магика, казалось, что он смотрит не на Пауля, а куда-то вглубь, пронизывая до самого дна души.
— Именем Эльяса эль Мора приглашаю тебя в свой дом, господин Ландерс, и ты пробудешь моим гостем до той самой поры, как сам не шагнешь за порог. Даешь ли ты слово никакими известными тебе способами не вредить мне, хозяину, что готов тебя принять?
Черная тонкая магическая змейка обвилась вокруг запястья Пауля будто живая, настоящая.
— Даю слово не платить злом за щедрость и смертью за гостеприимство. И пусть Вороний Король спросит с меня кровью, если я нарушу клятву.
У змейки ярко вспыхнули глаза, и она прижалась холодным брюхом к запястью Пауля. Растаяла. Чтобы появиться снова, если он вздумает нарушить клятву.
— Ну что ж, — Аман разжал пальцы, встряхивая кисть, и между его пальцами затрещали магические искры, — будем надеяться, нам не придется отвлекать Его Черное Величество. Ты можешь войти, Пауль. Мун, ты тоже заходи в дом. Падме уже наверняка заварила чай.
Мун, кажется, от этого даже воздухом подавилась.
— Господин Аман, мне нужно домой, — возразила она, сцепляя пальцы на руках, — если хозяин проснется, и меня не будет…
— Ерунда, — Аман отмахнулся, — Мансул сроду не просыпается раньше полудня, на рассвете уйдешь. А сейчас — мы не пустим тебя шастать по улице. Духи уже проснулись. Мы же не можем пустить тебя рисковать своей шкурой. Так ведь, господин Ландерс?
— Справедливо, — это Пауль говорил не без облегчения. Отпускать девушку ему и вправду не хотелось. Да, рано или поздно придется это сделать, но хорошо, что сейчас имелся повод этого не допустить.