Холодная война
Шрифт:
— Вы соображаете, что натворили, дурная баба? — взревел он. — Вашей воинской карьере пришел конец, Лигачева! Будет следствие, официальное дознание, возникнут вопросы и у Федерального собрания...
— Я давно хочу этого, — ответила она, — и буду рада рассказать миру, как
— Уверен, что в этом не будет необходимости, — послышался другой голос.
Рядом с генералом остановился аристократического вида мужчина в штатском.
Он перешел с русского на английский:
— Я Григорий Комаринец, посол России в ООН. Думаю, мы можем рассчитывать на сотрудничество генерала Филипса в деле внесения ясности в этот небольшой инцидент без привлечения Федерального собрания и прессы. Нет необходимости волновать общественность подробностями, не так ли, генерал?
Лигачевой незачем было слушать ни ответ Филипса, ни продолжение разговора. Она поднялась на ноги, отвернулась и, отплевываясь, стала стирать пыль с лица, а заодно и досаду с сердца.
Ни одна из сторон не пожелает признаться, как далеко она могла зайти в стремлении украсть технологию пришельцев или воспрепятствовать сделать это противной стороне. Ни одна сторона не захочет обсуждать нелепую жажду убивать, продемонстрированную Яшиным, Уайлкоксом и остальными. Ни те ни другие не захотят признать само существование пришельцев.
Поэтому все останется в тайне. Филипс и Комаринец состряпают для прикрытия
Она тоже будет помалкивать, потому что, даже если ее военная карьера на этом не закончится, она вполне может внезапно «погибнуть в катастрофе» или «покончить с собой», не сумев выйти из депрессии после гибели товарищей по оружию.
И, кроме того, никто ей все равно не поверит. Монстры-пришельцы, потерпевшие аварию в Сибири? Кто такое станет слушать?
Она горько улыбнулась Шеферу и его другу. Они знают, что такое правда и чего она стоит. Шефер уже пробовал растолковать ей это. Знают и понимают, но увезут свое понимание с собой.
Раше ответил ей улыбкой, хотя и не был уверен, что она хорошо видела его лицо на таком расстоянии в темноте, потом спросил Шефера:
— О какой чертовщине шла там речь? Я слышал, что посол планирует замять это дело, но о чем говорили девушка и генерал?
— Он угрожал ей, а она послала его ко всем чертям, — довольно вольно перевел Шефер содержание перебранки Лигачевой и Пономаренко. — Этот ребенок учится быстро. Если она больше не нужна русским, наверное, мы сможем подыскать ей местечко в Управлении полиции Нью-Йорка.
Раше дружелюбно фыркнул:
— Ты всерьез собираешься устроить это для нее? Значит, я вправе думать, что она тебе понравилась.
Шефер улыбнулся:
— Можешь зубоскалить, Раше, но мне кажется, да.