Холодная гавань
Шрифт:
— Вы и его знаете?
— О да, — ответил Крэйг. — Я работал в ИСО с самого начала. До вступления в войну. У нас были дела с Дуга-лом. Старый безжалостный негодяй.
— Только таким образом и выигрывают теперь войну, — прокомментировал Едж сзади.
— Понятно. Вы готовы использовать любые средства, не так ли? — спросил Крэйг.
— Я думал, что у каждого из нас здесь свое дело, приятель.
На какой-то миг Осборну почудилось испуганное лицо генерала Дитриха, глядящее сквозь решетку исповедальни. Он отвернулся, чувствуя себя не в своей тарелке.
Хейр
— Он не изменился, этот Мунро. Его девиз — «любыми средствами», ну а о своем задании вы все скоро узнаете.
Он завернул в ворота с дверями крест-накрест и остановился во дворе с флагштоком. Дом был из серого камня, трехэтажный. Очень старый и очень мирный. Ничего общего с войной.
— У него есть свое название? — спросил Крэйг.
— Гранчестер-Эбби, — ответил Едж. — Довольно величественно, да?
— Приехали, — сказал Хейр и вылез из джипа. — Мы войдем в логово великана, если он здесь.
Но в этот самый момент бригадира Дугала Мунро препроводили в библиотеку в Хейс-Лодже в Лондоне. Этот дом генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр использовал в качестве временной резиденции. Генерал наслаждался кофе, тостами и утренним выпуском «Таймс», когда молодой армейский капитан ввел Дугала Мунро и закрыл за ним дверь.
— Доброе утро, бригадир. Кофе, чай — все в буфете. — Мунро налил себе чаю. — Как дела с этим проектом в Холодной гавани?
— Продвигаются, генерал.
— Вы знаете, война — как фокусник, который дурачит людей, заставляя их следить за своей правой рукой, в то время как левая делает самое главное. — Эйзенхауэр добавил себе кофе. — Хитрость, бригадир. Хитрость — вот главное. У меня лежит отчет разведки, из которого следует, что Роммель сделал невероятные вещи с тех пор, как руководит проектом Атлантического вала.
— Я знаю, сэр.
— Этот ваш И-бот столько раз возил наших военных инженеров по ночам к побережью Франции для взятия проб грунта, что у вас уже должна была созреть идея о том, где нам высаживаться?
— Верно, генерал, — тихо ответил Мунро. — Скорее всего, это будет в Нормандии.
— Прекрасно. Теперь вернемся к проблеме хитрости, — сказал Эйзенхауэр и подошел к карте на стене. — Паттон командует несуществующей армией в Восточной Англии. Фальшивые военные лагеря и самолеты, псевдоукрепления…
— Которые будут означать для немцев, что мы собираемся использовать кратчайший путь и предпринять наступление в районе Па-де-Кале?
— Чего они всегда и ожидали, поскольку это оправданно с военной точки зрения, — кивнул Эйзенхауэр. — Мы уже предприняли некоторые действия, чтобы подкрепить их уверенность. Королевские ВВС и Восьмая воздушная армия будут часто патрулировать этот район, особенно поближе к дню высадки, само собой. Группы Сопротивления в этом районе будут постоянно нарушать связь, выводить из строя железные дороги и все такое. Естественно, двойные агенты, имеющиеся в распоряжении, будут передавать фальшивую, но правдоподобную информацию в абвер.
Он остановился, внимательно глядя на карту, и Мунро спросил:
— Что-то беспокоит вас, сэр?
Эйзенхауэр
— Многие хотели, чтобы мы высадились в прошлом году. Позвольте мне объяснить вам, почему мы этого не сделали, бригадир. Объединенное командование всегда считало, что мы можем успешно высадиться только в том случае, если будем иметь все преимущества. Больше людей, чем у немцев, больше танков, больше самолетов — и так во всем. Хотите знать почему? Потому что каждый раз в равном бою с русскими, британскими или американскими войсками в течение этой войны немцы побеждали. При равных условиях они всегда уничтожали на пятьдесят процентов больше солдат противника.
— Я в курсе этого печального факта, сэр. Эйзенхауэр повернулся.
— Бригадир, я всегда был скептиком в отношении ценности секретных агентов в этой войне. Их сообщения всегда слишком кратки. Я думаю, мы получаем больше информации, перехватывая и расшифровывая вражеские донесения.
— Согласен, сэр, — нерешительно сказал Мунро. Эйзенхауэр наклонился вперед:
— Вы сообщили мне на прошлой неделе факт, которому я не решаюсь поверить. Вы сказали, что скоро состоится совещание штаба под руководством самого Роммеля. Оно будет посвящено только обороне Атлантического вала.
— Так точно, генерал. В замке Вуанкур в Бретани.
— Вы сообщили также, что у вас есть агент, который может проникнуть на это совещание?
— Так точно, генерал, — кивнул Мунро. Эйзенхауэр продолжил:
— Мой Бог, если бы я мог превратиться в муху и поприсутствовать на том совещании! Узнать мысли Роммеля. Его намерения. — Он положил руку на плечо Мунро. — Вы понимаете, что это может быть решающе важным? Три миллиона человек, тысячи кораблей, но точная информация стоит дороже. Вы понимаете?
— Вполне, генерал.
— Не подведите меня, бригадир.
Он отвернулся и уставился на карту. Мунро тихо вышел из комнаты, спустился вниз, взял плащ и шляпу, кивнул дежурным и сел в машину. Его помощник капитан Джек Картер, сидел сзади, сложив руки на набалдашнике палки. У него не было одной ноги — след Дюнкерка.
— Все в порядке, сэр? — спросил он, когда они отъехали.
Мунро опустил стекло, отделявшее их от шофера:
— Он считает, что совещание в замке Вуанкур имеет решающее значение. Я хочу, чтобы вы связались с Анн-Мари Треванс. Она может организовать еще одну поездку в Париж. Пошли за ней «лизандр». Я должен поговорить с ней с глазу на глаз. Скажем, через три дня.
— Слушаюсь, сэр.
— Что-нибудь еще есть для меня?
— Пришло сообщение из Холодной гавани, сэр. Кажется, у ОСС были проблемы вчера. Один из их агентов прикончил генерала Дитриха, шефа разведки СС в Бретани. Из-за плохой погоды они сами не могли его вывезти и попросили нас помочь.
— Ты же знаешь, что я не люблю оказывать подобные услуги, Джек.
— Да, сэр. В любом случае, капитан Хейр получил прямой приказ, вышел к Гросне и подобрал агента. Майора Осборна.
Наступила пауза, Мунро изумленно переспросил: