Холод

Мельник Виктория Сергеевна

Женщины долгое время молчали и смотрели, как играют дети. Я тоже молчала. Я все сказала, даже если они поняли, что я говорила про Назара, теперь поймут, что все не так просто, простить человека, только потому, что любишь его.

– А Софи совсем не выглядит такой маленькой.

– Я знаю.
– улыбнулась я довольная, что они поменяли тему.
– Ей только пять с половиной, но она мыслит совсем по-взрослому.

– Пять с половиной?
– спросила как-то странно Саша.
– Это получается что у нее день рождение весной или в начале лета.

– Да, двадцать пятого

мая, но я её переносила немного.

Я заметила краем глаз, как две женщине переглянулись, вероятно, подсчитывают и я не ошиблась, следующие их слова подтвердили мою догадку.

– Это получается, если верить вашей книге, что выезжая из страны, вы были беременны?
– спросила вдруг испуганным голосом Ася.

– Да, но я не знала об этом.
– ответила я и посмотрела прямо в глаза одной и другой женщине.
– Вы все правильно поняли. Это был ребенок того парня.

– А ваш муж...?

– Стив понял это, но чуть позже. Он сдавал анализы и понял, что бесплоден. Вот так-то.

– Когда он узнал об этом, первый раз поднял на вас руку.
– поняла Саша по моему выражению лица.

– Когда это произошло?

– Через полгода после родов.
– спокойно ответила я.
– Мне делали кесарево и после этого я долго восстанавливалась. У меня была депрессия очень глубокая. Я практически сошла с ума. Я очень хотела, чтоб у меня был мальчик и, чтоб он был похож на своего отца, а родилась девочка. Да еще и копия я, не считая цвет глаз и волос. Но когда Софи подросла, я заметила в её глазах, тот же огонек и поняла, она и есть то чего я хотела. Потому что в глубине души знала, я бы точно сошла с ума, если ребенок походил на него.

Мне было легко открывать свою душу перед этими женщинами. Не знаю, почему. Может, потому что они были беременны, а может их аура была доброжелательной. А может еще и потому, что это мой последний день здесь. Наутро мы уже собирались уезжать.

Чуть позже позвав Софи, и попрощавшись с милыми женщинами, мы поужинали и закрылись у себя в номере. Доченька весь ужин и пока купалась, щебетала без умолку. Ей понравилась компания, и она хотела с ними еще встретиться.

– Знаешь, мамочка.
– сказала она, ложась спать.
– Они мне нравятся, как братья. Хотела бы я, чтоб у меня были такие братики.

– Хотеть не вредно.
– улыбнулась я и поцеловала доцю в щечку.

Когда она, наконец, заснула, я сидела в кресле и смотрела в окно. Конечно, кроме своего отражения я не видела ничего, но все равно смотрела. В голову пришли новые идеи книги и я, взяв свой блокнот, начала писать.

'.... Дождь. В эту пору его слишком много. Девушка сидела у окна и смотрела, как мокрые струи стекают по стеклу. Она не видела ничего. Перед ней стоял образ обнаженного мужчины в свете луны. Вдруг раздался гром, а потом она услышала, как на крыше что-то хрустнуло. И через минуту с потолка стала капать вода. Конечно, она знала, что нужно давно уже поменять шифер, но все никак не решалась забраться на крышу. Вот и пришел её миг.

Девушка надела на себя фуфайку и резиновые сапоги и вышла под проливной дождь. Она практически ничего не видела и пробиралась наощупь. Поставив лестницу,

девушка стала подниматься. Вдруг что-то произошло и она, поскользнувшись, начала падать, но так и не коснулась земли. Открыв зажмуренные глаза, она поняла, что кто-то держит её на руках и что-то пытается сказать, перекричать дождь и ветер....'

Я оторвалась от блокнота только тогда, когда услышала тихий стук в дверь. Я встала и заправила поплотнее халат. На часах было довольно поздно, и я нахмурилась, кто бы это мог быть?

Но стоило мне открыть дверь, я ахнула от неожиданности. Сильные руки прижали меня к крепкому телу, а губы заглушили мой крик. Я стояла с широко открытыми глазами и смотрела в серебристые глаза мужчины, который целовал меня и прижимал к себе все сильнее. Я не отвечала, потому что была слишком шокирована, не ожидала такого. Его язык прошелся по моим губам, и тут я пришла в себя. Я стала отталкивать его, вырывалась из его стальной хватки, даже ударила его пару раз.

Он медленно оторвался от меня и посмотрел потемневшими глазами. Я почувствовала, как за моей спиной закрылась дверь и только тут поняла, что нахожусь в чужом номере. Только здесь Назар отпустил меня и то только для того, чтоб закрыть дверь на ключ.

– Ты с ума сошел?
– взорвалась я, но мой голос был чуть больше шепота.
– Выпусти меня!

– Нет!
– сказал твердо он и положил ключ в карман джинсов.
– Сначала мы поговорим.

– Нам не о чем разговаривать.

– Ты так думаешь?

– Я знаю. Чего ты хочешь?
– мне было не по себе, и я скрестила руки на груди, чтоб как-то отгородится от него.

– Лера....
– медленно протянул Назар, и мое бедное сердечко несколько раз гулко стукнуло.

– Вы ошиблись, меня зовут Валери.

Он подошел ко мне очень близко и протянул руку, но потом обессиленно опустил её. Мы смотрели на друг друга с вызовом и болью. Конечно, оба понимали, что нужно поговорить, но я так боялась этого.

– Прости.
– вдруг прошептал Назар и я заметила, как его глаза блеснули.
– Лерочка, прости меня, если сможешь.

– Это все, что ты хотел сказать?
– я держалась из последних сил, но решила не поддаваться ему.

Он смотрел на меня, не скрывая боли в его глазах. Боль и безнадежность. Потом он подошел к двери и открыл её. Я поняла, что он отпускает меня, поняла, что он и сейчас не хочет бороться. Я молча подошла к двери и когда взялась за ручку, услышала его прерывающийся голос.

– Ты не простишь.
– и это был не вопрос.
– Я опоздал? Да? Лера!
– сказал Назар, и я услышала в его голосе отчаяние.
– Я не мог ничего сделать тогда!

– Мог.
– тихо сказала я и повернула к нему лицо мокрое от слез.
– Ты многое мог, Назар. Меня предал родной отец, и я надеялась, что ты меня поймешь.

– Я..., понимал, но...

– Но? В тот день, когда я встретила тебя у кабинета отца, я поскандалила с ним. Он продал меня за копейки и еще улыбался моей наивности, когда я говорила, что ты спасешь меня, что не позволишь этому случиться, потому что любишь меня. А спустя пару дней, я слышу от тебя то, что мне сказал отец.