Холод на рассвете
Шрифт:
– Принимается. Свободны, возвращайтесь к работе.
***
Настя и Ника с трудом нашли место для парковки у большого серого здания Счетной палаты. Они сразу направились в крыло, где располагался Департамент аудита промышленности и технологического развития. Именно там работал покойный Сергей Калинин.
– Знаете, что и где лежало в кабинете вашего отца? – спросила Снеговая.
– Да, конечно. Я обычно там и работал, отец нечасто появлялся в офисе, – ответил худощавый и весь какой-то дерганый Егор Калинин. У двадцатипятилетнего сына убитого аудитора голос оказался
– А почему нечасто появлялся? – удивилась Настя.
– А что ему тут делать? У него жизнь была гораздо более веселая.
Снеговая вспомнила результаты вчерашнего обыска.
– Кто был у него в подчинении?
– Только двое личных помощников – я и Гаяне. Она сейчас закончит отчет, и вы сможете с ней поговорить. Всеми остальными в департаменте руководит его директор, она же составляла график проверок, раздавала задачи. Аудитор – это скорее должность формальная. Ну, особенно в нашем случае.
– Как думаете, кто мог желать смерти вашему отцу? – спросила Ника.
Егор с трудом сдержал смешок:
– Осознанно – никто не мог. Кому нужен старый безответственный алкоголик? Думаю, его убила эта курица Кира или еще какая-то баба в пьяной драке. И поделом ему.
– Не очень хорошие отношения с отцом? – понимающе кивнула Ника.
– Да, не особо. Но, если что, у меня алиби! – вдруг взволновался Егор. – Когда его убивали, я был здесь, работал, меня все видели.
– Мы вас ни в чем не подозреваем, Егор Сергеевич. Не возражаете, если мы начнем обыск?
***
Данила и Марат договорились встретиться с дочерью Калинина в «Кофемании» около московского офиса аудиторской фирмы «Ernst & Young».
– У меня много работы, в запасе есть минут пятнадцать, успеете? – спросила Калинина вместо приветствия и окинула следователей таким же надменным взглядом, как у ее матери.
– Вы понимаете, что я следователь, а не курьер? – ответил вопросом на вопрос Неверов. – Если надо, повесткой вызову и придется вам пробыть в кабинете сколько нужно.
– Ладно, тридцать, – уступила черноокая красавица.
Было заметно, что она напряглась, но постаралась не подать виду.
– Где вы были позавчера вечером? – спросил Айтемиров.
– В офисе, конечно. Как я и сказала, у меня много работы. Несколько коллег могут подтвердить это.
Ни Марат, ни Данила не надеялись, что Калинина окажется без алиби. Но проверить было необходимо.
– Ксения Сергеевна, у вас с отцом были доверительные отношения? – спросил Неверов.
– Можно и так сказать, – ответила она. – Обедали, ездили вместе в отпуск, ходили на выставки. Кстати, это я его привела на выставку Киры, где они познакомились. Но вот в последнее время мы отдалились.
– Почему?
– Он стал пить и употреблять больше прежнего и у него осталось меньше времени на меня. Да и мой ментор говорил мне, что для достижения больших целей нужно избавляться от сдерживающих меня токсичных связей.
«У нее есть ментор», – мысленно улыбнулся Марат.
А Неверов продолжал:
– Ксения Сергеевна, у вашего отца были враги?
– Нет, разумеется нет. Он был добрейшим человеком, мухи не обидел
***
Для встречи с кандидатом на место «кошелька» Брем выбрал не свое любимое место встреч, а совершенно новое – забегаловку вьетнамской кухни. Это было маленькое полуподвальное помещение, где можно было прямо у стойки поесть вдвоем или втроем: большая компания там просто не уместилась бы. Московские вьетнамцы нередко приходили сюда вечером взять еды на ужин, а вот днем заведение в основном простаивало, за исключением обеденных часов. На то и был расчет Брема.
Потенциального «кошелька» звали Константин Морозов, он был чиновником министерства экономического развития. На обстановку забегаловки толстый чиновник посмотрел с легкой неприязнью, вяло пожал руку Брему. Впрочем, когда фээсбешник назвал сумму вознаграждения, глаза Морозова заблестели.
– Звучит отлично, где подвох? – азартно спросил он.
– Кому-то расскажешь – умрешь мучительной смертью, – спокойно ответил Брем.
Это была не угроза, а предупреждение. Константин понимающе покивал и спросил:
– Ладно, что нужно делать?
– Примерно то же, за что мы и взяли тебя за жопу, – усмехнулся Брем. – Только с нашими деньгами, а не своими. Прогоняешь их через НКО и благотворительные фонды, выводишь в офшоры, потом инвестируешь, куда скажем.
– Хорошо, я согласен, когда приступать? – спросил Морозов.
– Не так быстро. Я сам с тобой свяжусь.
Выходя из забегаловки Брем отчетливо ощутил на себе чей-то внимательный взгляд.
***
Оказалось, что в своем кабинете, в отличие от квартиры, покойный Сергей Калинин не хранил ничего незаконного или интересного для следствия. Судя по обстановке, он, как и говорил Егор, не очень часто тут появлялся. Половина ящиков стола вообще были пустыми.
Настя Снеговая бегло просмотрела хранящиеся в кабинете материалы проверок, а также рабочие файлы на компьютере, принадлежавшем убитому. Впрочем, по словам его сына, работали за компьютером в основном помощники Калинина.
Беглый анализ не показал ничего, за что можно убить. Никаких выявленных нарушений на миллионы рублей, никаких обнаруженных коррупционных схем. Впрочем, Снеговая понимала: в документы и файлы лучше вчитаться поподробнее. Этим она и планировала заняться завтра.
Между тем помощница Калинина освободилась и появилась возможность ее допросить. Перед допросом Настя попрощалась с Никой Коваль: оперативницу срочно вызвал Брем, той нужно было ехать.
Гаяне Барсегян предстала перед Снеговой в скучном сером костюме в полоску, а ее уставшие карие глаза будто бы говорили собеседнику: «Ну а тебе что от меня надо?»
– Гаяне Вардановна, вы часто общались с покойным Сергеем Калининым?
– Не особо. Когда этот говнюк изволил приезжать на работу, он смотрел сквозь меня, будто я привидение, – горячо ответила Гаяне.
Ее глаза заблестели, она будто бы проснулась.
– Если он и мог сформулировать какую-то мысль, передавал Егору, а тот уже мне. Вы не думайте, он не расист, русских сотрудников департамента он тоже не замечал, – сказала Барсегян.