Холм

Ригби Рей

Монти тянет Стивенса за руку вниз» тот садится в углу.

Вильямс выходит из камеры и закрывает дверь. Джо (к Джеко). Давай уложим его.

Джеко и Джо быстро расстилают одеяло на полу и укладывают Стивенса.

Сержантская столовая.

Старшина и Вильямс сидят друг против друга за столом.

Старшина. Надеюсь, вы не очень увлекаетесь холмом, Вильямс? Есть ведь и другие способы!

Вильямс. Они до сих пор никак не поймут,

что это не соревнование между ними и мной лично. Что они бунтуют не против меня, а против системы в целом. А что можно сделать против системы?

Старшина. Значит, ничего личного, сержант?

Вильямс. Для меня они как люди ничего не значат. (Пожимает плечами.) Просто номера, которые отбывают наказание, которых я учу.

Старшина. А чему вы их учите, сержант?

Вильямс. Тому, чтобы они больше сюда не попадали.

Старшина. Ага. (Кивает головой.) Значит, когда они это усвоят, обучение закончится… В одном мы с вами расходимся, сержант. Для меня они не просто номера. Они для меня солдаты.

Вильямс. Там, где я буду, когда окончится война, они станут просто номерами.

Старшина. А что представляют собой гражданские тюрьмы?

Вильямс. Гражданские тюрьмы? Ну, в них слишком много всяких удобств… Мне надо идти, сэр. (Встает.) После такой службы и вам легко будет получить там работу.

Старшина (раздраженно). Работу! (Бросает сердитый взгляд на Вильямса, но тут же берет себя в руки.) Продолжайте в том же духе, сержант.

Вильямс. Есть, сэр. (Уходит.)

Камера. Ночь.

Прожектор на потолке ярко освещает помещение. Все спят, кроме Стивенса, который стоит, прижавшись к оконной решетке. Ворочается на койке Джо. Джеко просыпается, садится.

Джеко (к Джо). Что, не спится?

Джо. Да. Значит, врач так и не приходил?

Джеко. Нет.

Джо. Кажется, Стивенсу стало лучше… Стивенс!

Стивенс не отвечает.

Мак (просыпается). Ну, раскаркались, как вороны!

Джо. Может быть, все же Гаррис отведет его завтра к врачу.

Монти (он тоже проснулся). Смешно! (Хохочет.)

Джо. Что тут смешного?

Монти. Кроме слабительного и муштры, вы в этой помойке ничего не получите!.. (Снова хохочет.) Помню, один ненормальный в Дженеффии…

вот это была тюрьма так тюрьма… да, так этот ненормальный начал делать из одеяла гнездо, слышите? Потом залез в него и всю ночь кричал: «Ку-ку!*

Все смеются.

Мак. Он что, притворился ненормальным?

Монти. Нет. На самом деле тронулся. Я думаю, что это от гранаты. Он все время говорил о ней. Тогда надзиратель послал за врачом. И что, вы думаете, он прописал?

Все (хором). Слабительное и муштру! (Смех.)

Монти. Точно. Потом ему вдруг пришло в голову, что он фокусник. И знаете, что он сделал? Положил учебную гранату в гнездо кукушки. А кукушка знаете что сделала?

Мак. Ясно. Села на нее.

Монти. А, ты уже слышал это! (Смех.) Вам смешно, да. Однако это действительно было… Странные эти надзиратели. Возьмите Вильямса. Стивенс уже совсем дошел, а он все командует ему: «Кру-гом! Шагом марш!»

Стивенс неожиданно поворачивается кругом и начинает маршировать.

Монти. Ба, смотрите, пошел!

Джо. Стивенс!

Монти (смеясь). Кру-гом!

Стивенс послушно поворачивается. Все смотрят на него, затем один за другим начинают смеяться.

Монти. Вот молодчина! Кру-гом!

Стивенс выполняет команду.

Джо. Ну, Стивенс, хватит!

Монти. Попробуй, Стивенс, ходить с перекошенными глазами — они перепугаются и отправят тебя туда, где чокнутые.

Джо. Хватит, Стивенс.

Джордж делает еще один поворот кругом, останавливается и тупо смотрит на Джо, который хватает его за руку.

Джо. Пора спать.

Джордж. Что… Это ты, Джо?

Колени его подкашиваются, и он тяжело падает на пол.

Джеко. Он без сознания!

Монти. Гм, валяет дурака.

Джо опускается на колени, смотрит в лицо Джорджа, щупает пульс, прикладывает руку к сердцу и затем поворачивается к остальным.

Джо. Он мертв!

На лице Монти застыла глупая улыбка.

Кабаре. Ночь.

Громко играет музыка. В бешеном ритме молодая арабка танцует танец живота. Все быстрее и быстрее играет музыка, все быстрее движется тело девушки.

Старшина и Вильямс сидят за столом, впившись в нее глазами.

Музыка резко обрывается, танец окончен. Солдаты. заполнившие кабаре, воют от восторга. Вильямс не отрывает глаз от девушки, которая тоже смотрит на него. Старшина залпом выпивает свой бокал, искоса поглядывая на Вильямса и еле заметно улыбаясь, затем с размаху бьет палкой по столу.