Холестерин колец
Шрифт:
— Не думай, что это конец, сопляк! Ты еще услышишь о нас! После этих слов девятеро пришпорили своих вонючих хряков и понеслись прочь, скоро скрывшись в облаке пыли и навоза. Размышляя об этом почти невозможном спасении от неминуемой смерти, Фрито гадал, как долго еще авторы намерены пробавляться подобной трухой. Впрочем, гадал не он один.
Тем временем Топтун, а с ним и хобботы подбежали к Фрито, многословно поздравляя его со столь удачным спасением. Затем все вместе потянулись к таинственной фигуре, которая также приблизилась и, узрев Топтуна, воздела приветственно
Топтун тоже воздел руки и ответил:
— Шанти Биллерика!
После чего они обнялись, обменялись словами дружбы и секретным рукопожатием.
Хобботы с любопытством разглядывали нового незнакомца. Он представился, назвавшись эльфом Гарфинкелем. Когда он сбросил с себя сияющее облачение, хобботы принялись с таким же любопытством разглядывать его сплошь покрытые кольцами и браслетами руки, тунику с отложным воротником и серебристые пляжные туфли.
— Расчитывал встретить вас здесь несколькими днями раньше, — признес лысеющий эльф. — Какие-нибудь неприятности в пути?
— Да уж, хватило бы на целую книгу, — пророчески ответил Фрито. — Ну что же, — сказал Гарфинкель, — нам лучше сматываться, пока не вернулись эти громилы из второсортного вестерна. Они, может, и туповаты, но в упорстве им не откажешь. — Снова-здорово, — пробормотал Фрито, приобретший в последнее время привычку бурчать себе под нос.
Эльф с сомнением оглядел хобботов:
— Вы, молодые люди, верхом-то ездить умеете?
И не дожидаясь ответа он пронзительно свистнул сквозь золотые зубы. Что-то зашуршало в высоких кустах и из них, раздраженно отдуваясь, выскочила небольшая отара раскормленных мериносов.
— По седлам, — скомандовал Гарфинкель.
Фрито, кое-как сохраняя прямую осанку, сидел на спине не сулящего доброй поездки парнокопытного, — последнего в кавалькаде, скачущей от Брендивина к Дольну. Сунув руку в карман, он нащупал Кольцо и вытащил его под слабеющий сумеречный свет. Фрито чувствовал, что порождаемые Кольцом медленные изменения, о которых преждупреждал его Килько, уже начались: его мучал запор.
IV. ПУСТЬ ОТЫСКАВШИЙ ПЛАЧЕТ
После изнурительной трехдневной скачки, многими фарлонгами отделившей их от Черных Всадников, усталые путешественники добрались, наконец, до бугров, окружавших Дольн природной стеной, которая защищала долину от случайных мародеров, слишком бестолковых или мелковатых, чтобы суметь вскарабкаться по крутым склонам этих всхолмий и вздутий. Впрочем, крепконогие скакуны наших странников преодолели эти препятствия короткими прыжками, от которых замирало в груди сердце, и вскоре Фрито и сопровождающие его лица достигли вершины последней кочки и увидели под собой оранжевые крыши и купола эльфийских ранчо. Пришпорив запыхавшихся жвачных, они галопом помчали вниз по извилистой бревенчатой дороге, что вела к жилищу Орлона.
Стоял уже поздний и серый осенний вечер, когда баранья кавалькада во главе с Гарфинкелем, восседавшем
— Добро пожаловать в Последнее По-настоящему Безопасное Убежище к Востоку от Моря, — сказал он. — У нас постоянно работает магазин сувениров. Во всех номерах имеются удобные диваны.
Гарфинкель и рослый эльф обменялись древним приветствием их расы (показали друг другу носы) и поздоровались по-эльфийски.
— А сианон эссо декка ги гавайя, — сказал Гарфинкель, пружинисто соскакивая с барана.
— О тронутовадо сильвантин нитол приято-зритя, — ответил рослый эльф, и повернувшись к Топтуну, добавил: — Я Орлон.
— Артопед из рода Артбалетов, к вашим услугам, — сказал, неуклюже спешиваясь, Топтун.
— А эти? — спросил Орлон, указывая на четверку хобботов, мертвецки спавших на спинах также закемаривших баранов.
— Фрито со товарищи, хобботы из Шныра, — ответил Топтун.
При звуках своего имени Фрито громко загукал во сне и сверзился с барана, а из-за пазухи у него выпало и подкатилось к ногам Орлона Кольцо. Один из баранов бочком подобрался к Кольцу, лизнул его и тут же обратился в пожарный гидрант.
— Не было печали, — тяжко вздохнул Орлон и, пошатываясь, скрылся за дверью. Гарфинкель последовал за ним, а за Гарфинкелем струйкой потянулись прочие эльфы, чином пониже. Артопед с минуту постоял, прислушиваясь, затем подошел к Сраму, Мопси и Пепси и пробудил их, тыкая пальцем под ребра и нанося боковые в челюсть. Фрито, подняв Кольцо, засунул его обратно в карман.
— Так вот он, значит, какой — Дольн, — сказал Фрито, протирая глаза и с изумлением озирая удивительные эльфийские дома, сооруженные из предварительно напряженного железобатона и армированных кренделей.
— Гляньте-кось, господин Фрито, — сказал Срам, указывая на дорогу. — Эльфов-то сколько, а? Туча-тучей. Ооооо, не иначе, как я еще сплю. Хотел бы я, чтобы старик Губа-не-Дура видел меня сейчас.
— А я бы хотел поскорее сдохнуть, — прохныкал Пепси.
— И я, — присоединился Мопси.
— Пусть добрая фея, что восседает на небесах, исполнит всякое ваше желание, — сказал Срам.
— Где Гельфанд, вот что мне интересно? — с интересом промолвил Фрито.
На крыльце вновь появился Гарфинкель, сунул в зубы цинковый свисточек и извлек из него пискливую, пронзительную и фальшивую ноту, услышав которую, бараны бесцельно побрели кто куда.
— Волшебство, — вздохнул Срам.
— За мной, — сказал Гарфинкель и повел Топтуна с хобботами по узкой грязной тропинке, вившейся среди кустов родоцитронов и высоких осиновых кольев. Шагая по ней, Фрито впивал неуловимые ароматы свежескошенного сена, мешавшиеся с запахами хлорки и горчичников, а издалека до него доносился нежный, надрывающий душу звон губной арфы и обрывки эльфийской песни: