Холестерин колец
Шрифт:
— Это же корона! — вскричал Фрито. — Корона Елисея!
Затем эльфийские лапочки возложили Королевский Котелок на главу Топтуна и облачили его в мерцающие блестками одежды Истинного Короля Роздора. Артопед открыл было рот, но Корона соскользнула ему едва не до самой шеи, попутно запечатав рот и не позволив Артопеду произнести тронную речь. Радостные толпы сочли это добрым предзнаменованием и разошлись по домам. Артопед повернулся к Фрито и безмолвно улыбнулся ему. В
— Ты уничтожил Великое Кольцо и отныне на тебе почиет благодарность всей Нижесредней Земли, — промолвил Гельфанд, поощрительно похлопав Фрито по бумажнику, — в награду за твой героизм я обещаю исполнить любое твое желание. Правда, всего одно. Спрашивай чего хочешь.
Фрито привстал на цыпочки и что-то прошептал доброму старому Магу на ухо.
— Вниз по улице и налево, — кивнув, сказал Гельфанд, — мимо не пройдешь.
Вот так и было уничтожено Великое Кольцо, и мощь Сыроеда сокрушена навсегда. Вскоре Артопед Артбалетский и Йорака вступили в законный брак, и старый Маг предсказал, что в недалеком будущем восьмеро чад в моноклях и шлемах уже начнут крушить дворцовую мебель. Обрадованный пророчеством Король произвел Гельфанда в Маги Без Портфеля и отправил его управлять вновь отвоеванными землями Фордора, назначив ему богатое содержание — пожизненное, при условии что он носа больше не сунет в Роздор. Гному Гимлеру Артопед пожаловал право беспошлинного вывоза металлолома, в который превратилась военная техника Сыроеда; Ловеласу — право переименовать Курин Мозгул в Кольцеград и концессию на продажу сувениров у Бездны Порока; а четверку хобботов наградил Королевским Рукопожатием и четырьмя билетами до Шныра на борту Гуано. Что же до Сыроеда, то о нем практически ничего не было слышно, хотя Артопед и обещал ему полную амнистию и руководящий пост в оборонных лабораториях Роздора. Мало что было слышно и о булдоге с Шоболой — впрочем, местные сплетники уверяли, будто не минет и пары столетий, как дело у них дойдет до свадебных колоколов.
X. ДАЛЬШЕ БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ
Прошло совсем немного времени после свадьбы Артопеда, а Фрито, так и не снявший продранного эльфийского плаща, уже устало тащился по знакомой скотопрогонной дороге, приближаясь к Засучкам. Долетел он быстро и без приключений, если не считать нескольких падений в воздушные ямы и столкновений со стадами перелетных фламинго.
В Хобботауне грязь развезло — по колено. Груды отбросов, на которые никто не предъявлял каких-либо прав, усеивали раскисшие улицы, но чумазые
— Уезжал куда? — каркнул знакомый голос.
— Да, — ответил Фрито, плюнув Губе-не-Дуре в рожу, ибо таково было традиционное хобботочье приветствие. — Вот, возвращаюсь домой с Великой Войны. Я там уничтожил Кольцо Всевластья и победил Сыроеда, злого правителя далекого Фордора.
— Ври больше, — ощерился Губа-не-Дура, старательно отыскивая что-то в ноздре. — Интересно, где это ты такой рванью разжился?
Фрито добрел до своей норы и кое-как пробился к двери через завалы старых газет и молочных бутылок. Оказавшись внутри, он заглянул в холодильник, ничего в нем не обнаружил и вернулся к себе в логово, чтобы разжечь огонь. Затем он швырнул в угол эльфийский плащ и со счастливым вздохом упал в мягкое кресло. Он многое повидал и теперь возвратился домой.
Именно в эту минуту кто-то легонько стукнул в дверь.
— А чтоб вас, — пробормотал Фрито, вырванный из мира приятных грез. — Кто там?
Ответом послужил новый стук, более настойчивый.
— Ладно, ладно, иду, — Фрито подошел к двери и открыл ее.
У крыльца стояла златая ладья, порождение холодных туманов, сотворенных сотней огнетушителей, а в ладье, наигрывая на лирах, сидели друг на друге двадцать три нимфы в ажурных штанах. Помимо них здесь же толпилась дюжина поддатых ирландских гномов в матросках и бахромчатых тореадорских брючках. А прямо перед Фрито возвышался двенадцатифутовый выходец с того света, затянутый в красный сатин, обутый в украшенные самоцветами ботфорты и восседающий на разжиревшем голубоватой масти единороге. Вокруг потустороннего существа порхали крылатые лягушки, карманного размера Валькирии и летучие кадуцеи. Рослая фигура протянула Фрито шестипалую лапу с блестящим идентификационным браслетом, по поверхности коего так и кишели таинственные предзнаменования.
— Насколько я понимаю, — торжественно произнес незнакомец, — это вы тут подвиги совершаете?
Фрито ахнул дверью перед носом озадаченного привидения, закрыл ее на засов, потом еще на щеколду, запер, а ключ для верности проглотил. Покончив с этим, он отправился прямиком к уютному очагу и плюхнулся в кресло. Он сидел у огня и думал о грядущих годах упоительной скуки. Скраблом, что ли, заняться?