Ходок
Шрифт:
— Здесь, в городе, только один. Двое в столице, ещё трое постоянно перемещаются. Наконец, как минимум, один находится в Пустошах, там есть нечто, вроде базы. Подозреваю, потеряв контроль над ситуацией, они попытаются скрыться там.
— Им что-то мешает?
— Во-первых, расстояние, возможно, у них есть некие транспортные средства, но они находятся не здесь, или неисправны, или топлива нет, в общем, передвигаются они с обычной скоростью. Во-вторых, дополнительным элементом начавшейся паники стали действия ходоков, которые каким-то образом разведали эту базу. Полноценной защиты там не оказалось,
— У них есть защитники?
— Раньше они опирались на малочисленный, но надёжный аппарат управления, но теперь, когда всем понятна ситуация, надёжных людей у них почти нет. Городские дружины на их сторону не встанут, это факт, не уверен, что осмелятся напасть на них, возможно, просто разбегутся, но и это хорошо. Есть масса чиновников, но они безоружны, и воевать не умеют. Единственная их надежда — гвардия.
— Сколько их?
— Десятка четыре, больше одновременно не видел, немного, но у них отличное оружие, автоматическое, ещё броня, которую не пробивают пули, они хорошо подготовлены, ничего не боятся и готовы идти на смерть ради своих хозяев. Но их число опять же конечно, если погибнут эти, новых взять будет негде.
— Допустим, ещё?
— Ещё есть какие-то боевые формирования у церкви, численность их я не знаю, но они набраны из местных, особым фанатизмом не отличаются и оружие у них самое обычное. Это все силы, с которыми они пока удерживают власть над страной с населением в три миллиона человек.
— Здесь, в соседнем городе, есть производство оружия, пусть, не автоматов, но достаточно совершенного. Разумеется, нелегально, — начал объяснять Ханс. Нужны только люди. Люди, готовые убивать. И умирать.
— Мне известно об оружии, более того, именно я порекомендовал производителям наплевать на все запреты и сотрудничать с вами. Подозреваю, что хозяева тоже об этом узнали, только никак не отреагировали. Пока. Гвардия вполне способна уничтожить производителей.
— Тогда не нужно дожидаться, пока они это сделают, нужно брать партию оружия и сваливать на юг, уводя с собой всех, кто за нас. Больное место хранителей — база в Пустошах, вот и ударим по ней. Хотя бы сотня бойцов с винтовками и револьверами — достаточная сила для победы, — объяснил Ханс.
— Так и сделаем, — решительно заявил Карел, — сегодня уже поздно, а завтра мы отправимся туда, возьмём партию оружия и двинем на юг, сегодня я оповещу верных людей, они оповестят своих, а те — своих. Пара сотен точно наберётся. Сможем снести пограничные кордоны, они предназначены для обороны от наступления с юга, но не с севера.
Красивое изложение планов было прервано. В комнату вошла его жена.
— Карел, — её голос чуть дрожал, — там пришли какие-то люди.
— Что им нужно? — тревога жены передалась и ему.
— Они хотят тебя видеть, срочно. Их двое и они очень настойчивы. Я впустила их в прихожую…
Тут раздался топот ботинок по направлению к ним, Ханс и Ник синхронно кинулись в разные стороны, на ходу доставая револьверы. На столе остались четыре чайные чашки, можно легко догадаться о количество участников беседы, но на это потребуется несколько секунд.
В комнату бесцеремонно ввалились двое мужчин,
— Господин Карел Волк, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс правый, — вам придётся пройти с нами.
— Я — инженер первого звена, член городского совета, объясните мне, кто вы такие и почему я должен вам повиноваться? — с достоинством проговорил Карел.
— Вы прекрасно понимаете, кто мы и кто за нами стоит, — нагло заявил тот, что слева, — а потому одевайтесь и идите с нами, вы ведь не хотите, чтобы мы применили силу.
Рука его потянулась к карману, и это стало роковой ошибкой. В висок ему сразу упёрся ствол револьвера. В плохой подготовке этих бойцов сложно было упрекнуть, сильным ударом он отбил револьвер, но и Ник был не так прост, а потому от всей души ударил его носком тяжёлого ботинка в пах. Громила сложился пополам. Тут прогремел выстрел. Ханс не стал надеяться на свою подготовку, а потому просто выстрелил в голову второму бойцу. Сорок четвёртый калибр сделал своё грязное дело, кровь и мозги забрызгали Карела, его сына, жену, Ника, попали на потолок и стены. Зато лежавший на полу второй боец сразу прекратил сопротивление. Впрочем, его покорность могла быть обманчивой, поэтому Ник приложил его ногой в голову ещё три раза, отчего тот потерял сознание.
— Выстрел слышала половина города, — смущённо сказал Ханс.
— Мы обосрались, но революция продолжается, — прокомментировал Ник по-русски сложившуюся ситуацию.
— Что теперь делать? — в ужасе прошептала жена Карела, размазывая по лицу кровь.
— Умыться, одеться, собрать вещи и уходить, по возможности поднимая верных людей.
— Второго бы допросить, — предложил Ник, указывая стволом револьвера на скорчившуюся на полу фигуру, — вдруг они были не одни?
— Это долго, шумно и нет никакой возможности проверить его слова, — резонно заметил Ханс, — лучше убей, только не выстрелом, мы и так внимание привлекли.
Ник взял со стола нож, тот самый, которым предполагалось намазывать масло. Более он ни для чего не годился. А свою финку он оставил дома. Придётся стрелять.
— Стефан, — позвал он, — принеси две подушки.
Сын инженера сидел бледный, как смерть, по правой щеке стекал кровавый сгусток, окружающее он воспринимал с трудом. Патологический пацифизм общества повлиял и на него, он не смотрел страшных фильмов, не играл в жестокие компьютерные игры и даже, наверное, никогда не дрался. А теперь на его глазах зверски убили человека, пусть и очень плохого. Шок. Потом пройдёт, но нужно, чтобы он действовал сейчас.
— Что? — слабым голосом переспросил парень.
— Подушки, две, большие, принеси, — растолковал ему Ник, — быстрее.
К чести парня нужно заметить, что прострация была не совсем полной, а потому он встал и направился в соседнюю комнату. Через полминуты он вернулся, держа в руках две больших пуховых подушки с цветными наволочками.
— Молодец, — похвалил его Ник, — теперь иди и умойся.
Парень развернулся и, так же медленно, зашагал в сторону ванной комнаты.
— Что ты собрался делать? — спросил Ханс, вошедший в комнату уже с винтовкой в руках.