Ход конем

Горъ Василий

В десять утра, переступив порог своего кабинета, Эльдрид заставляла себя оттаять. И превращалась в подобие человека. Аж на семь часов!

Все время, пока шли уроки, она улыбалась. Видимо, объяснения нового материала, проверка домашних заданий, попытки разобраться в причинах междоусобиц и ссор и т. д. отвлекали ее от мыслей о прошлом.

Правда, эти улыбки были лишь жалкой тенью тех, которые жили в памяти Сеппо.

То же самое ощущали и ее ученики. Видимо, поэтому начали называть ее «мисс Флинт [153] ».

153

Флинт —

от английского «flint» — «кремень».

В пять десять лицо сестры снова превращалось в бесстрастную маску. А ее «Rainbow» поднимался в воздух и отправлялся в QRA-medical, где Эльдрид, по своему обыкновению, «наводила красоту».

Судя по суммам, переводимым с ее комма на счет клиники, сестра перестала задуряться поддержанием молодости и красоты и стала отдавать предпочтение тем процедурам, во время которых пациента погружали в стазис или медитативный транс. То есть пыталась убить время.

…Второй, и последний, всплеск «человечности» начинался в семь вечера и продолжался два часа. Это время Эльдрид проводила в каком-нибудь кафе в компании одной из старых подруг.

Говорила мало. В основном слушала. Пила что-нибудь безалкогольное. Впрочем, судя по некоторым оговоркам ее собеседниц, это было достижением, ибо еще полтора месяца назад она выбиралась из дому только на работу.

Мужчин Эльдрид игнорировала напрочь: как и во время утренней пробежки, желающие познакомиться во время «посиделок» в ресторане всегда уходили несолоно хлебавши. Те, кто понаглее, удостаивались ледяного взгляда, личности, проявившие к ней толику уважения и такта, — бесстрастного «я не знакомлюсь», а те, кто пытался начать отношения через Сеть, без разговоров отправлялись в «игнор».

В десять вечера Эльдрид возвращалась домой и уходила в Сеть. Часа на два-три. Смотрела развлекательное кино, мультфильмы, ролики о войне с Циклопами. Изредка заказывала мороженого. А в ночь с субботы на воскресенье — бутылку хорошего шампанского, которое выпивала в гордом одиночестве.

Анализ ее обращений в Сеть расстроил Сеппо еще больше: за последние четыре месяца Эльдрид вспомнила о нем только один раз. В день, когда в Галанете появились сообщения о его убийстве: четыре минуты серфинга по новостным каналам, официальный запрос в Министерство Юстиции, изучение полученного ответа и… ни одного сбоя в расписании следующего дня!

«Она вычеркнула меня из своей жизни… — угрюмо подумал он, свернул локалку в трей и, откинувшись на спинку кресла, принялся накручивать на палец непослушный локон. — Значит, убедить ее помочь не удастся…»

Чтобы отвлечься от мыслей об альтернативе «добровольной помощи», Сеппо выпил бокал коньяка, разделся, завалился на кровать и влез в Галанет.

Результаты социологических опросов, проведенных крупнейшими центрами изучения общественного мнения, как всегда, вызвали у него сардоническую усмешку: люди, по роду своей работы отслеживающие процессы, происходящие в Конфедерации, были слепы, как кроты. Или… выполняли заказы своих спонсоров! Ибо не увидеть в «невиданной политической активности населения» и «росте самосознания народных масс» результат использования политтехнологий мог только слепоглухой инвалид, страдающий аутизмом.

Да, первая волна реакции на ролик, смонтированный и вброшенный в Сеть экипажем «Сизифа», была на два с половиной процента

«выше», чем стандартный отклик на любую «жареную» новость. Но удивляться тут было нечему: кроме традиционно активной части «серферов» [154] , на него отреагировали фанаты Демонов, сторонники сближения с НСЛ и те, кого хоть как-то задела экспансия Циклопов. Вторая волна реакции достигла своего пика через час десять после выступления Этьена Ламарка. А третья стала результатом включения в игру его политических оппонентов.

154

«Серфер» — здесь: часть населения, «живущая» в Сети.

Кстати, судя по количеству экспертов, выложивших в Сеть свои «откровения», деньги в борьбу политических тяжеловесов вкладывались просто сумасшедшие. И, что естественно, обеими заинтересованными сторонами.

«Бесплатный сыр — только в мышеловках! Во что нам обойдется помощь Демонов?» — вопрошал сайт Радована Ристича. И тут же отправлял к десятиминутной «аналитической» модели, убедительно доказывающей, что обращение к НСЛ уменьшит ежемесячный доход каждого из жителей Конфедерации не менее чем на четыреста двадцать кредитов.

Ему поддакивал и Арвидас Озолиньш: в его «труде» рассказывалось об ужасающих последствиях присоединения к Лагосу Арлина, Дабога и Квидли. В частности, о «насильственном перепрофилировании» промышленности, «грабительских» закупочных ценах на продукцию сельского хозяйства и «катастрофическом падении» уровня жизни периферийных систем Окраины.

Читали обоих много и часто. Но только потому, что за десять с лишним лет работы оба эксперта успели наработать многомиллионные аудитории и очень серьезный политический вес. А вот большинство их «подпевал» не могли похвастаться и десятью тысячами посещений: административный ресурс, используемый командой Этьена Ламарка, постепенно перетаскивал одеяло общественного мнения на другую сторону «кровати»…

Диаметрально противоположные мнения высказывали все, кому не лень: политики, звезды головидео и эстрады, высшие чины ВКС, МБ, МЮ, Министерства Экономики и Развития и даже главы религиозных конфессий.

На суд общественного мнения выносились как абсолютно новые «наработки», так и набившие оскомину «откровения». Скажем, Александр Усов в своем интервью «The Times» очень подробно рассказал об особенностях внутренней политики Элайи Фарелла. В частности, о новых механизмах оценки эффективности работы сотрудников предприятий военно-промышленного комплекса и весьма прогрессивной системе премирования наиболее добросовестных лиц.

Его друг и коллега Герман Штайр очень тонко высмеял Радована Ристича, убедительно доказав многомиллионной аудитории, что причиной такой непримиримой позиции «специалиста по бесплатному сыру» является банальный страх оказаться за бортом Большой Политики:

— Понятие «свобода слова» в Независимой Системе Лагос трансформировалось в понятие «свобода дела». Болтуны, знающие все обо всем и зарабатывающие деньги на сотрясении воздуха с трибун, никому не интересны. Министерства и ведомства, государственные и частные компании, институты, школы и даже дошкольные учебные заведения усиленно избавляются от балласта. Ибо предпочитают платить тем, кто исповедует культ Профессионализма…