Ход конем
Шрифт:
Дав нам немного времени на подстройку кресел под свои фигуры, генерал Харитонов кивнул худощавому мужчине, флегматично поигрывающему световой указкой, и тот, оживившись, принялся рассказывать нам о тактико-технических характеристиках этого самого корабля.
Первую часть его рассказа — о принципах действия блока «Хамелеон» — я слушала как аудиофайл с фантастическим романом. И даже грезила наяву, пытаясь представить, что можно вытворять на корабле, способном мимикрировать под машину любого из двадцати двух крупнейших кланов Циклопов.
С ума сойти: для смены всех характеристик корабля, начиная с выхлопа и заканчивая особенностями систем связи, требовалась
В случае отсутствия нужных видов боеприпасов этот же самый блок выдавал в шлем пилота рекомендацию незамедлительно покинуть эту область пространства и даже рассчитывал направление разгонного коридора на ближайшую мертвую систему.
Увы, на этом приятные сюрпризы заканчивались. И начинались неприятные: корабль-морф проектировали как машину для самоубийц! Эмиттеры защитных полей, установленные на нем, ничем не отличались от стандартных для Вел’Арров. Движки один в один повторяли те, которые стоят на обычных корветах. И в двадцати одном режиме из двадцати двух выдавали обычную тягу. А чтобы воспользоваться прибавкой к мощности порядка двенадцати с половиной процентов, которую при нас как-то выдавали кораблики императорского клана, требовалось находиться в «образе» Дийн’Нар…
Приблизительно так же дело обстояло и с генераторами «мерцания» — гипотетически все корабли-морфы могли уходить от БЧ не в «плоскость», а в «сферу», но в реальности делать это могла только одна машина в рейде — та, которую его лидер заранее «назначил» «Мэй’Ур’Сином». И тоже в «образе» императорского клана.
Впрочем, все это были еще цветочки: когда генеральный конструктор морфа начал рассказывать про «защиту от дурака», установленную на его машинах, я поняла, что закипаю.
Морфы были напичканы этой дрянью так, как будто их планировали поставлять пилотам, обучавшимся пилотажу в детских дошкольных учреждениях, или лицам, отсидевшим не одно десятилетие в исправительных заведениях МЮ! Скажем, та самая одна-единственная команда, меняющая все и вся, требовала подтверждения. Причем не от лидера звена, а от того, кто командовал рейдом!
Без его же санкции пилот не мог выйти в эфир. Вообще! Как на частотах Вел’Арров, так и на тех, которыми пользовались в НСЛ и КПС. Не мог уйти в гипер с точкой финиша в любой из систем, лежащих в пределах запаса хода корабля, если их координаты не были заранее «забиты» в курсовой компьютер. А попытка стыковки с любым из кораблей Циклопов без санкции лидера рейда вызывала автоматический подрыв заряда самоликвидации.
Кстати, место расположения последнего не давало пилоту морфа ни одного шанса на спасение: конструкторы Норвейнской верфи расположили стандартную БЧ от тяжелой торпеды Циклопов между креслом пилота и блоком управления системой подачи присадок в двигатели. И… тоже замкнули на лидера рейда. Чтобы он, в случае чего, мог уничтожить все следы наших технологий… вместе со своим товарищем!!!
К моменту, когда генеральный конструктор принялся описывать алгоритм работы системы погрузки и автоматического контроля за типами боеприпасов, которую предполагалось смонтировать на приданном морфам корабле-матке, я уже с трудом
Чтобы удержать себя в руках, я уставилась на носки ботинок сидящего напротив Харитонова и попыталась загнать себя в медитативный транс.
Увы, получалось это из рук вон плохо: вместо образа свечи перед моим мысленным взором появлялись и пропадали другие. Гораздо более страшные:
Вик, с сардонической ухмылкой активирующий систему самоликвидации корабля Вильямс…
Корвет Лешки Кощеева, превращающийся в мелкодисперсную пыль сразу же после попытки пройти впритирку к истребителю Циклопов…
Последовательные вспышки выгорающих эмиттеров и ослепительно-белое пятно на месте машины, «поймавшей» жалкий десяток импульсов ГПИ…
Каждый последующий образ становился все страшнее и страшнее, и в какой-то момент я поняла, что вот-вот взорвусь. А через мгновение справа от меня скрипнуло кресло, и с него поднялся Вик:
— У меня такое ощущение, что ТЗ [123] к этим машинам писали Циклопы… И… знаете что, господа? Я на ваших машинах летать не буду…
123
ТЗ — техническое задание.
— П-простите? — ошарашенно пролепетал генеральный конструктор.
— Я. На них. Летать. Не буду! — выделяя каждое слово интонацией, повторил Волков. — И. Другим. Не дам!
— Почему? — хором воскликнули чуть ли не все представители НКВ [124] . А генерал Харитонов с хрустом сжал кулаки и нехорошо прищурился.
Вик пожал плечами:
— Потому что эти машины будут убивать тех, кто их пилотирует.
— Хотелось бы услышать более аргументированный ответ, — робко попросил кто-то из «умников».
124
НКВ — Норвейнская корабельная верфь.
Большой Демон ненадолго ушел в себя, потом прикоснулся к своему комму и вывесил перед собой виртуальный экран.
— Что ж, попробую объяснить. Пример номер один, самый простой и понятный. Это — фрагмент одного из недавних боев. Скорость воспроизведения — в десять раз ниже обычной. Корвет, который я выделил зеленым, пилотирует Валентина Шмакова, а съемка ведется с машины ее ведомого, Вольфа Краузе. Это — не то… Это — тоже… Вот! Вот этот кусок. Итак, в этот момент боя взаимное положение ее машины, точек фокуса полей интерференции и вот этих боевых частей потребовало маневра на сверхмалых дистанциях. Смотрите, Валя практически притирается к эсминцу Циклопов. Видите цифры в правом верхнем углу экрана? Линейное расстояние от ее оружейного пилона и до борта вражеского корабля — всего четыре с половиной метра. А теперь задумайтесь: если бы в этот момент она летела на вашем морфе, то система самоуничтожения сочла бы ее маневр попыткой стыковки. И этого маневра Шмакова бы не пережила. Я вам могу сказать, что случилось бы после этого: через минуту-полторы Циклопы сожгли бы и ее ведомого. В общем, я счастлив, что тогда мы летали на обычных корветах, а не на вашем новоделе. Благодаря этому мои друзья все еще живы. Подождите, это еще не все! Сейчас я вам покажу вариант посложнее…