Хочу тебя, девочка
Шрифт:
Я опустилась на кровать и, не сдержавшись, всхлипнула. Он еще не тронул меня и пальцем, а я уже чувствовала себя бесконечно грязной.
— Доброе утро, — сказал Исаев на следующий день, когда я открыла на стук в дверь.
Он пробежался по мне взглядом с головы до ног и я вдруг почувствовала себя странно глупо в привычной домашней одежде — шортах и футболке с розовой пантерой.
— Доброе утро.
Смотреть на него оказалось просто невыносимо. Внутри бурлило столько всего после вчерашнего… но основной нотой в этой
— Я хотел поинтересоваться — ты взяла с собой что-то из вещей?
— Да, я привезла… самое основное.
— Покажи, — потребовал он, протискиваясь мимо меня в комнату.
При этом его рука коснулась моей груди и я ощутила, что щеки запылали еще отчаяннее, чем до этого, если такое было вообще возможно.
— Вот, — указала рукой на открытый шкаф, где лежали пара джинсов, одна юбка, блузка и свитер.
— И это все?
Я не смотрела на него, но могла представить, как он сейчас недоуменно взметнул темную бровь.
— Мне этого достаточно, — ответила негромко, мысленно молясь лишь об одном — чтобы он поскорее ушел.
Но Исаев никуда не собирался.
— Нет, недостаточно, — резко отрезал он, словно топором махнул. — Собирайся, мы едем по магазинам.
Это заявление привело меня в такой ужас, что я метнулась взглядом в его лицу.
— Но, Камиль Назарович…
— Просто Камиль!
– Но, Камиль, у меня же нет денег!
Он смотрел некоторое время в мое растерянное лицо, а потом запрокинул голову назад и захохотал — сухо, отрывисто.
А в следующее мгновение вдруг оказался рядом и сжал стальными пальцами мой подбородок, вглядываясь мне в глаза, не позволяя отвернуться.
— Я иногда думаю… — вкрадчиво проговорил он. — Ты действительно такая наивная или просто притворяешься?
Я дернулась, пытаясь вырваться из его хватки, но он перехватил меня за волосы, притягивая к себе — не больно, но властно.
К моему ужасу, я почувствовала, что глаза предательски увлажняются и их болезненно щиплет.
— Я не вру! Вы же знаете, что у меня ничего нет!
— Ты же понимаешь, что я все оплачу, не так ли? — сухо поинтересовался он.
— Но я не хочу, чтобы вы платили! Я не хочу, чтобы мои долги перед вами росли и я была вынуждена…
Я оборвалась, потому что его лицо вдруг помрачнело, а глаза стали похожи на грозовое небо, потемнев едва ли не до черноты.
— А я — хочу, — холодно процедил он. — Пока ты рядом со мной, ты должна быть подобающе одета. Считай это подарком.
Он поморщился, как от чего-то неприятного и выпустил меня из своего захвата. Я стояла ни жива, ни мертва, понимая, что сказала что-то не то, но не понимая — что именно.
— Даю тебе полчаса на сборы, — добавил он равнодушно и вышел.
И его тон болезненно
— Сюда, — скомандовал Исаев, когда мы прибыли в торговый центр, в котором от одного лишь названия представленных здесь бутиков мне стало дурно.
Он властно указал на Шанель и первым вошел в магазин, а я на ватных ногах следовала за ним, как на невидимом поводке.
Вышедшая навстречу консультант тут же расплылась в подобострастной улыбке:
— Камиль Назарович! Вы давно не баловали нас своими визитами!
Я замерла за спиной Исаева, затравленно оглядываясь по сторонам. Ни на одном из товаров не было ценника — видимо, для богатых он значения не имел, а для бедных, как я, было и так ясно, что подобные шмотки нам не по карману.
— Лиза, спасибо, но мы справимся сами, — донесся до меня голос Исаева и он, повернувшись ко мне, указал кивком в сторону примерочной. — Иди туда, тебе принесут то, что я подберу.
— Как обычно, Камиль Назарович, понимаю, — снова натянула свою тошнотворную улыбку консультант.
Интересно, что означало это ее «как обычно»?
Не думала, что могу чувствовать еще большее унижение, чем после вчерашнего, но, тем не менее, чувствовала. Сейчас, когда находилась здесь, среди совершенно несоответствующей мне обстановки и в положении куклы, которую хозяин решил приодеть.
— Ты разделась? — послышался голос Камиля по ту сторону шторки.
— Нет… — выдохнула растерянно.
— Так раздевайся, — распорядился он. — Или тебе помочь?
Если этот человек желал меня унизить еще больше — он выбрал отличный способ. Меня уже почти трясло.
— Нет! — выкрикнула я отчаянно. — Я сама.
Впрочем, это никак не спасло меня от дальнейшего. Выдержав еще минуту, Исаев просто отдернул шторку и уставился на меня, облаченную в одно лишь нижнее белье.
Смотрел при этом безразлично-оценивающе, словно на неживого манекена. И это было последней каплей.
Задрожав, я попыталась прикрыться руками. Надеясь, что голос звучит не слишком жалко, сказала:
— Я хочу уехать отсюда!
— Но мы еще ничего не купили, — взглянул он на меня с удивлением. — Жди здесь, я сейчас.
У меня был только один миг на принятие решения. Я попыталась быстро натянуть джинсы, горя лишь одним желанием — бежать. До чего же смешно! Наверно, на моем месте хотели бы оказаться практически все женщины! Но я еще не была настолько циничной и прожженной, чтобы спокойно принимать подобное обращение и столь дорогие «подарки», чтобы мириться с тем, что меня одевают, как игрушку…
Пылая от стыда, с трудом сдерживая слезы, я пыталась натянуть упрямые джинсы, но запуталась в штанинах. И в следующий миг с ужасом поняла, что падаю. Как тот самый манекен, лишенный опоры, я вывалилась из примерочной прямиком в общий зал. Аккурат под ноги Исаеву, чьи туфли замерли прямо напротив моего лица.