Хо

Raptor

— Жирная свинья, — прошептала Лида, присев рядом с ней. — Напился и счастлив, урод.

Вовка не расслышал её слов, но разобрал недовольное ворчание и попытался в последний раз оправдаться:

— Да ладно вам. Там оставалось-то всего ничего. На донышке.

— Мы с тобой вообще не разговариваем! — не оборачиваясь в его сторону, повысила голос Лидия.

На какое-то время вокруг них воцарилось демонстративное молчание, сопровождающееся лишь вознёй Вовки с Бекасом, да далёким покашливанием Сергея. Оно могло затянуться надолго, если бы вдруг со стороны бака не донеслись резкие возгласы Геннадия. Это было довольно странно. Обычно капитан редко повышал голос или ругался. Он предпочитал молчать. Всегда молчать. Теперь же он возмущался

в полный голос. Как непохоже на него! Выкрикнув пару невнятных заглушаемых туманом слов, Гена умолк, но все как один тут же повернули голову в ту сторону, откуда доносился его голос. Что-то произошло. Что-то такое, что вывело из равновесия самого Геннадия Осипова — молчаливого и спокойного моряка с образцовой выдержкой. После криков наступила угрожающая тишина, которая длилась недолго, и вскоре расступилась перед гулким звучанием тяжёлых приближающихся шагов. Кто-то направлялся к ним со стороны бака. Был виден лишь расплывчатый силуэт, темнеющий и насыщающийся чёткостью по мере своего приближения. Сомнений не оставалось — это был Гена. Ещё одна странность наблюдалась в его походке. Он никогда так не ходил: тяжело, неуклюже, с топотом. Обычно он неслышно скользил по яхте с проворностью дикой кошки, ловко цепляясь за снасти, всегда успевая появиться в нужном месте в нужное время. Теперь же это был словно не он, а кто-то другой.

Медленно разорвав туманную пелену, капитан молча вышел на палубу и, остановившись посередине, исподлобья осмотрел всех присутствующих на ней, с немым вопросом вглядываясь в глаза каждого из них. Впервые пассажиры «Гортензии», во главе с Гераниным, увидели его лицо таким, искажённым неподдельной испепеляющей яростью. Все замерли. Иван втянул голову в плечи. Девчонки, съёжившись, боялись даже открыть рот. Вовка тупо таращился на Осипова, абсолютно ничего не понимая. А тот всё пытал и пытал их своим исполненным ненависти взглядом, сопя и «играя» желваками. Он напоминал разъярённого быка, вырвавшегося на волю.

— В чём дело, Ген? — наконец решился спросить хозяин яхты.

— В чём дело? — проревел в ответ капитан, впившись в него убивающим взглядом. — Это я вас хотел спросить — в чём дело?!

— Геночка, что случилось? — прошелестела Настя. — Не пугай нас. Ответь нормально. Мы действительно ничего не понимаем.

— Что случилось? А то! — Осипов отвернулся от Вовки и окинул девушек презрительным взглядом. — Доигрались! Вот, что случилось! Засранцы тупорылые.

— Ну ты!!! Полегче с выражениями… — начал было петушиться обескураженный хозяин.

В его интонации сквозил неприкрытый страх перед капитаном.

— Заткнись! — рыкнул на него Гена, после чего тот моментально умолк, потупив свой испуганный взгляд.

Осипов никогда не позволял себе такой дерзости, особенно в общении с хозяевами. Он всегда был предельно вежлив и культурен. То, что творилось с ним сейчас, вообще не подпадало под привычные определения, выходя за рамки его обыденного поведения. Осипов словно с цепи сорвался.

— Весь день, весь вечер и почти всю ночь, вы ползали по яхте как тараканы! Напились до поросячьего визга! Каждый героя из себя начал строить! Думаете, легко мне было следить за всеми вами одновременно?! Пока я одного спасал от чего-то, или вытаскивал откуда-то, тем самым временем, в другом конце яхты, кто-то другой уже что-то вытворял. А мне надо было уследить за каждым! Да ещё и судном нормально управлять! Вы думаете, что это так просто, да? Думаете, я здесь в бирюльки играю? Вы поразвлекались и разошлись, а я кручусь тут как белка в колесе, не требуя никакой благодарности за то, что обеспечиваю вам здесь комфорт и безопасность, что, кстати говоря, совершенно не входит в мои непосредственные обязанности! У вас нет даже самой элементарной культуры поведения! Вы плюёте на технику безопасности… Коне-ечно! Зачем её соблюдать? Есть же Генка, который всегда спасёт! Вытянет за трусы из-за борта, вовремя остановит мордобой, сунет утром

таблетку от похмелья или морской болезни… Как хорошо! Думаете легко гоняться по яхте и предотвращать ЧП, которые вы то и дело пытаетесь устроить, нахлеставшись пива или обкурившись в хлам! Думаете я супермен, который всё видит, легко замечает, и запросто перелетает с места на место? Или у меня есть пара глаз на затылке? Ни хрена подобного! Я обычный человек! И меня бесит ваше гнусное поведение! Но я терпел. Терпе-ел… Работа была дорога. Смотрел на всё сквозь пальцы. Привык оттирать засохшую блевотину с палубы, вычищать мусор, чинить движок и радиостанцию. Я мирился. Но то, что я увидел сейчас… Это уже верх! Это край! Это выше моего терпения, друзья! Вы превзошли самих себя, диверсанты-самоубийцы хреновы! Вы…

— Да объясни же нам всё наконец! — не выдержала этой яростной тирады Лидия. — Мы не понимаем, о чём ты говоришь! Что ты увидел?!

Капитан умолк, мрачно переведя взгляд на неё. Он не сразу продолжил свою речь. А когда продолжил, она уже не была столь громкой и пламенной. Он вновь говорил как всегда — тихо, спокойно, привычно.

— Я узнал, ребята, что у нас с вами большие проблемы. Чертовски большие. Мы в дерьме по уши.

— Почему? Говори!

— Какая-то с-с… Короче, если вы думаете, что мы сейчас стоим на месте — то вы серьёзно ошибаетесь. Мы дрейфуем. Плывём. Нас уносит непонятно куда. И я без понятия, насколько далеко нас уже отнесло от места стоянки!

— А как же якорь?! Мы же должны были бросить якорь! — воскликнул Бекас.

— Я бросил якорь сегодня ночью, убедившись, что мы находимся неподалёку от берега. — мрачно ответил Гена. — Всё проверил с максимальной тщательностью. Якорь лёг удачно. Яхта стояла как прикованная. Я постоянно проверял якорный трос пока все не уснули. После чего я сам лёг спать. Если бы я знал, что вы идиоты настолько — я бы и глаз не сомкнул, карауля трос до утра. Но скажу вам честно, я устал! Я — человек, а не машина, чтобы работать без устали несколько суток подряд, в постоянной беготне и напрягах.

— Что случилось с якорем?! — «ожил» Геранин.

— С якорем — ничего. Он остался где-то там — на дне, — развёл руками Гена. — А вот с тросом действительно что-то случилось. Несколько минут назад я пошёл на бак, чтобы поднять якорь. И что я там увидел? Только болтающийся за бортом огрызок троса.

— Нас сорвало с якоря! — ужаснулась Настя.

— Не смеши, — хмыкнул Осипов. — Этот трос надёжен. Он способен выдержать даже небольшой шторм. Но пока мы спали, не было никакого шторма. Даже качки не было. Я бы проснулся, почувствовав её — привычка у меня такая… Выработанная годами. Штиль был всю ночь. Просто так, сама по себе, яхта сорваться с якоря не могла. Но трос оборван. Вернее — перерезан.

— Перерезан?! — в один голос воскликнули Вовка, Бекас и Лида.

— Да, дорогие мои. Я посмотрел. Там гладкий спиленный срез. Кто-то весьма долго возился с тросом, причём, как специально, выбрав именно то время, когда я спал, ни о чём не подозревая. Спал на этом самом чёртовом баке!!! У меня под носом совершили диверсию! Вандалы чёртовы. Надеюсь у того, кто эту подлость сотворил, хватит смелости признаться в содеянном? По глазам вижу, что ни у кого на это отваги не хватит.

— Остынь, кэп, нужно хорошенько во всём разобраться, прежде чем делать скоропалительные выводы и кого-то в чём-то обвинять, — подошёл к нему Иван. — Может ты заблуждаешься? Да и долбанный туман давит на мозги… Давай посмотрим на этот трос? Может он перетёрся? Был гнилой…

— Гнилой?! Да за кого ты меня принимаешь? — вновь вспылил Осипов. — У меня всё по сто раз проверенно и перепроверено. Я на каждой снасти могу свою подпись поставить, и ответственность за её состояние готов нести своей башкой! Я этот трос лично проверял! Это новый надёжный трос. Он не мог вот так, сам собой перетереться и оборваться. Говорю тебе — его перерезали! Вот только зачем? Хоть убейте — не возьму в толк!