Хо

Raptor

Самым нелепым было то, что хор продолжал петь, пока девчонка не отправила в расход последнего певца. Через минуту, на месте ансамбля осталась лишь беспорядочная куча окровавленных тел. Довольная собой зеленовласка с пафосом дунула на раскалившийся ствол, сдувая дымок, и подмигнула Ольге.

— Та-дам!!! — торжественно прозвучали фанфары из оркестровой ямы.

— Ох-х… — девочка отложила оружие в сторонку, вынула откуда-то бомбу с дымящимся фитилём, и как бы нехотя забросила её в оркестр.

Мощный взрыв расшвырял инструменты по сцене. На месте оркестровой ямы остался коптящий кратер. Затихающее эхо взрыва, сменилось безумным девчоночьим хохотом.

— Ха-ха-ха! Вот это я понимаю — представление!

—

Зачем ты их убила?

— Как зачем? Просто так. Для веселья.

— Разве это весело? — Ольга задала этот вопрос исключительно ради акцентирования собственной правильности.

На самом же деле, она ощущала дикий восторг, рвущийся изнутри. Ей тоже было весело. И это маниакальное восхищение одновременно пугало её, и приводило в состояние эйфории. Разрывая оковы обрыдлых норм поведения. Но мораль всё ещё не позволяла ей демонстрировать это.

— А разве нет? Не будь такой занудой. Давай веселиться! Убей свой страх. Попробуй — тебе понравится! — девочка протянула Ольге цилиндрик с рукояткой, похожий на ручной автомобильный насос.

Тут же, откуда-то сверху, на сцену со стуком попадали большие кубики, на гранях которых были изображены фрагменты чего-то пугающего. Упав, кубики начали двигаться сами собой, собираясь в стену, на которой, благодаря правильному сопоставлению граней, стали выкладываться жуткие картины из недавнего прошлого: изуродованная Настя, какие-то сумеречные монстры, замученный Сергей, опять монстры, обезумевший Ваня, и наконец — Хо. Стенка неотвратимо надвигалась на Ольгу.

— Хватит!!! — с визгом, Вершинина вскочила с кресла, и вогнала рукоять в цилиндр.

Рвануло так, что девушку отбросило обратно в кресло. Заложенная под кубиками взрывчатка, разнесла стену вдребезги. Кубы полетели в разные стороны, мелькая цветными боками, словно разбившийся кубик Рубика. Заиграла глупенькая музыка, и ласковый женский голос запел какую-то бессмысленную песенку:

Здесь маленькие гномики, Котята, мишки, слоники, Танцуют-улыбаются, и водят хоровод. Жужжат машинки весело, Поют снежинки песенки, Мы бегаем по лесенке, играем без забот.

Каждый кубик преображался по-своему. Из одного вырастали пёстрые цветы, и он превращался в цветочную кадку, у другого открывалась крышка, из которой выскакивала хихикающая голова клоуна на пружинке, третий становился квадратным вертолётом, который улетал, жужжа пропеллером.

Потом кубики разом раскрыли свои грани, и распустились, став цветами. Над ними запорхали бабочки, пчёлы и стрекозы. Вся эта мишура сбилась в центре, скомкавшись в однородную массу, которая округлилась, став яблоком. Из его румяного бока высунулся червячок. Яблоко превратилось в рыбу, тут же проглотившую червячка, и уплывшую, взмахнув на прощанье хвостом. Пузырьки, оставшиеся позади неё, срослись друг с другом, обернувшись гантелями. Эти гантели подхватили усатые силачи, и стали молодцевато их отжимать своими мускулистыми ручищами. Постепенно силачи трансформировались в морячков, махающих флажками. Позади них, густо дымя, проплыл пароход, в который морячки поочерёдно запрыгнули. Пароход дал гудок, выпустивший вместе с паром стайку чаек. Чайки заметались вокруг, а когда улетели, остался только островок с единственной пальмой, на самой верхушке которой сидела обезьяна. Деловито почесавшись, обезьяна сорвала банан, и превратилась в ребёнка, держащего за ниточку воздушный шарик.

Стоявшая рядом с Ольгой девочка, хулиганисто извлекла из кармана рогатку, и, высунув язык, прицелилась. Шлепок резинки. Шарик лопнул, и ребёнок заревел, разинув рот на всю

ширину лица. После чего превратился в кота, орущего на крыше. Прилетела ворона, клюнула кота в темечко, и тот спешно ретировался. Девочка пошарила в кармане, и достала ещё один камушек для рогатки. Опять выстрел с характерным шлепком. Послышался звон стекла. Ворона вспорхнула, и сыпля чёрными пёрышками, улетела с криками «карр-карр-карр!» Из разбитого окна высунулся лысый мужик в грязной майке, который закричал что-то нечленораздельное, грозно размахивая тапочком. Он тут же превратился в самурая, размахивающего катаной, и гулко выкрикивающего что-то по-японски. В конце концов, не обнаружив врага, самурай залпом опрокинул пиалку саке, и, с криком «Банзай!» — тут же сделал себе харакири. Отверстие, образовавшееся в его толстом пузе, превратилось в дисковод, а сам он — в видеоплеер. Девочка с зелёными волосами подошла к нему, и вставила какой-то диск. Развернулся большой экран, на котором появился молчащий диктор. Присмотревшись, Ольга узнала в нём Евгения. Кадр время от времени уползал вниз, после чего появлялся сверху, как это обычно бывает со старыми хандрящими телевизорами. Оля всё ждала, когда Евгений заговорит, но тот лишь смотрел на неё, продолжая молчать. Наконец, девчушка с рогаткой подтолкнула её под локоть.

— Ну же. Не задерживайся.

— Что? — не сразу сообразила Вершинина.

Девочка постучала пальцем по циферблату своих часов, — Время. Вре-мя. Тик-так, тик-так.

— А-а, — рассеянно кивнула Оля. — Ну, да. А как?

— Уф-ф, — выставив вперёд нижнюю губу, мультяшка дунула себе в локон. — Как с тобой сложно… Ну, пойдём.

Взяв Ольгу за руку, она подвела её к экрану. Тот повернулся в пространстве таким образом, словно рассматривал их. Когда провожатая остановилась и отступила назад, экран вдруг превратился в рот, внутри которого вместо зубов, языка и глотки было всё то же изображение Евгения на фоне какой-то сиреневой заставки. Рот чавкнул, аппетитно причмокнув, и тут же проглотил Ольгу. Девочка в зелёном платье, сохраняя блаженную улыбку, помахала ей вслед.

Изображение стало двигаться быстрее, затем частота кадров начала стабилизироваться. Экран то уползал наверх, то спускался вниз. Причём теперь двигалось всё пространство перед глазами Ольги, создавая неприятную шаткую иллюзию, когда зрение никак не может зацепиться за статичный объект. Ольга зажмурилась, и потрясла головой. Это отчасти помогло. Тогда она повторила процедуру. Изображение выровнялось, и остановилось. Остался лишь какой-то раздражающий шум в ушах.

Синхронно шурша рассыпчатым песком, к ней неторопливо подошёл Женя. Он благодушно улыбался.

— С возвращением.

— С-сколько времени прошло? — Вершининой не сразу удалось разработать онемевшие связки.

— Пара мгновений. Может быть секунда, может, и того меньше. Я не засекал.

— Ты шутишь? Ладно-ладно, верю… Голова идёт кругом.

— Это пройдёт.

— Знаешь, то что я там видела… То, что ты мне показал… Это не поддаётся никаким сравнениям. Это что-то из области запредельного. Я конечно предполагала, но не думала… В общем, спасибо тебе. Я под впечатлением.

— Я знал. Я верил, — Женя бросился к ней, неудачно попытавшись обнять. — Верил, что удастся.

— Удастся, что? — никак не отреагировала на его порыв Ольга.

— Удастся, — Евгений робко убрал руки с её плеч. — Всё вернуть…

— Что вернуть, Жень? Прости, я тебя что-то плохо понимаю. Наверное из-за пережитых впечатлений.

— Ну-у, — радость на лице Евгения мгновенно сменилась маской удивлённого разочарования. — Вернуть твои чувства ко мне. Ведь теперь ты видела всё. Ты убедилась, что я не лгу. Ты знаешь, как я отношусь к тебе на самом деле. Что я не играю твоими чувствами, а только хочу…