Хо

Raptor

— Ты что? — Евгений рассмеялся. — Окончательно свихнулось? Какие раки? Какое пиво?! Что ты несёшь?

— Раки — красные, пиво — светлое. Всё как положено. Может, всё-таки, согласишься? А?

— Ты определённо сошло с ума. Ну тебя к чёрту. Сказал же, не хочу. Дай мне побыть одному.

— Ну, смотри. Моё дело — предложить, — спокойно повернувшись к нему спиной, Хо побрело обратно в подъезд, шлёпая по лужам трёхпалыми когтистыми лапами.

Евгений почувствовал, как его тоска, отброшенная приходом сумеречника куда-то на задний план сознания,

теперь возвращалась с утроенной силой, словно взбешённая тем, что её пытались потеснить. Она душила его всё сильнее, усиливая чувство одиночества многократно, и вид удаляющейся спины Хо подтравливал эту тоску, усиливая её убедительность.

Да, оно было врагом, но сейчас, истерзанный собственной депрессией, Евгений уже не видел в нём врага. Сейчас Хо было всего лишь единственной живой душой, находившейся рядом. Единственным разумным существом, готовым поговорить с ним, способным его выслушать. Это чувство пересилило все остальные, включая чувство предосторожности. Впервые Хо не излучало агрессии. Даже тогда, когда пыталось соблазнить его в виде суккуба, оно, тем не менее, испускало подозрительные флюиды. Но не сейчас. Сейчас по правде казалось, что сумеречник сам находится на грани, и нуждается в мирном диалоге не меньше Евгения.

В тайне, Евгений действительно не хотел, чтобы оно уходило. И теперь, когда его шанс сохранить собеседника уменьшался с каждым новым шагом удаляющегося Хо, пропорционально этому уменьшению, в нём росло почти паническое чувство — только не остаться одному! Ещё пять минут полного одиночества сведут его с ума. Он не вынесет этой тоски. Он должен поговорить хотя бы с кем-то!

— Подожди, — несмело окликнул он Хо, про себя кляня судьбу, и мирясь с мыслями, что, возможно, вскоре ему придётся об этом пожалеть.

Но выбор был сделан. Пути назад не было. Хо и в этот раз не проявило даже намёка на свойственную ему ироничность, не выдав не только мало-мальски саркастичного замечания на неожиданно изменившееся желание Евгения, но и не единого слова вообще. Не оборачиваясь, оно сделало рукой знак следовать за ним, и шагнуло под козырёк подъезда. Морально приготовившись к любому подвоху, Евгений последовал за сумеречником. В сыром подъезде его встретила колючая темнота.

— Заходи, будь как дома, — произнесло невидимое Хо.

Распахнув дверь, Женя вошёл коридор, в котором было так же темно, как и в подъезде. Лишь в дальнем его конце горел свет, на фоне которого суетливо мелькал силуэт Хо.

— На улице творится сущий потоп. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, а ты вдруг решил прогуляться. Тебе так нравится дождь? — говорило оно уже другим, изменившимся голосом.

— Тебе-то какая разница? — отозвался Евгений, вместе с этим почувствовав, что он уже успел высохнуть и согреться. — Оч-чёрт!

Что-то подвернулось под его ногу, ощутимо ударив её пониже коленки, и с грохотом упало.

— Тут шею свернуть можно!

— Погоди-погоди! Сейчас свет включу.

Щёлкнул выключатель, и коридор озарил тускловатый свет слабенькой

шестидесятиваттной лампочки. Предметом, об который споткнулся Евгений, оказался обычный старый табурет. Вид коридора сильно напоминал обстановку типичной коммуналки, со старыми, наполовину рассохшимися шкафами, счётчиком советского образца, бельём, развешенным под потолком на бельевых верёвках, полками, заставленными грязными пустыми банками, крючками-вешалками, и тазами, висящими на стенах. Обернувшись, Женя увидел закрытую входную дверь с затёртым половичком. Никаких тупиков, отрезающих отступление, никаких коварных сюрпризов. Хо не пыталось его поймать и удержать.

— Можешь не разуваться, — послышался его голос. — Здесь всё равно натоптано.

— А ты где?

— Я на кухне. Проходи сюда, чего ты там растерялся? Стесняешься, что ли? Да, и табуретку, кстати, тоже захвати. А то тут только одна.

Подняв табурет, Евгений проследовал в кухню. Когда он вошёл в тесную, но уютную кухоньку, то чуть не выронил свою ношу — настолько обескуражил его новый образ Хо. Вместо страшного чёрного сумеречника, на кухне хлопотал пузатенький усатый мужичок лет пятидесяти. Одет он был в застиранную майку, растянутые спортивные трико, и шлёпанцы на босу ногу. На вид — типичный маргинал средней руки. Ничего общего со зловещим воплощением истинного зла.

— Что смешного? — как будто искренне удивился Хо, пошевелив усами, от чего Евгений уже не смог удержаться, и расхохотался в полный голос.

— Ты это специально?

— Что специально? Не понял? Я как-то не так выгляжу?

— Да, в общем-то, нет, всё как надо… Скажи на милость, что побудило тебя выбрать именно этот облик? С чего вдруг возник такой неожиданный типаж?

— Тебе не по душе?

— Ну что ты. Вовсе нет…

— Тогда не заморачивайся, и скорее садись за стол, — Хо полез в старый поцарапанный холодильник.

На столе стояла огромная дымящаяся кастрюля, наполненная аппетитными красными раками, один крупнее другого. При всём своём подавленном настроении, Евгений не мог не отметить, насколько соблазнительно они выглядели. К тому моменту, Хо притащил из холодильника четыре поллитровых бутылки пива. Бутылки были ледяными, и быстро запотели в тепле.

— Давно ты пиво не пил? — лукаво осведомился Хо.

— Кажется, сто лет.

— А раков когда ел в последний раз?

— У-у, ещё дольше. Откуда ты прознал, что я обожаю раков?

— Это было несложно. Кулинарные пристрастия, обычно, всегда сверкают на поверхности, — откупорив бутылки, Хо разлил пенящееся содержимое по двум пивным кружкам, и протянул одну Евгению. — К тому же, пиво как нельзя лучше располагает к дружеской беседе.

— Это точно.

— Ну, давай выпьем за… За что бы нам выпить?

— За свободу.

— Ну, давай, за неё родимую.

Кружки звякнули, всколыхнув пену, и они сделали по глотку свежего, душистого пива. Напиток оказался поистине добротным. Да, всё это иллюзия, но как Хо удалось так грамотно подобрать вкус?