Хо
Шрифт:
— А вот и я! — гаркнул он, и тут же повалился в сторону, рухнув на шкаф.
— Вижу, — с ноткой отвращения в голосе ответила Ольга. — Ну ты и назюзюкался. Еле живой.
— П-понимаешь, — плохо работающим языком пытался объяснить Сергей, опираясь на шкаф, в попытке пройти дальше в каюту. — Надо было снять стресс. Такое горе… Настя… Горе такое…
И он пустил неудержимую пьяную слезу, хлюпая носом, и размазывая сопли по щекам.
— Как такое пережить? Беда… Помянули нашу дорогую Настюшу. Подружку нашу любимую. Э-эх. Земля ей пухом…
— Угу, — кивнула Оля.
— Мы там так пели!
Потом он сделал ещё несколько неуверенных шагов и, повалившись вперёд, упёрся руками на столик.
— А Бекас прав, ик! С Генкой ш-што-то не чисто! И ты, — он поводил перед носом Ольги грязным пальцем, — молчи об этом! Поняла? Вот так…
— Ложись спать Серёж, — вздохнула Оля.
— Да. Всё. Ложусь, — он потянулся к ней. — Дай поцелую…
— Ой, не надо, — попыталась отстраниться она, отворачиваясь от его выпяченных губ.
Но Сергей всё-таки сумел чмокнуть её, оставив на щеке противную сырую кляксу слюней. Приложив усилие, Ольга его оттолкнула, и он, отшатнувшись в противоположную сторону, пробормотал: «Спокойной ночи,» — шатко развернулся, после чего рухнул на свою койку, отвернувшись лицом к стенке.
Какое-то время Сергей продолжал бормотать нечто нечленораздельное, что-то вроде: «Я н-никому… В обиду, никому не дам! Всех убью к чёрту, пусть только он попробует… И вообще. Я в-всех! А Бекас прав…». В конце концов, сон окончательно победил его распалённый алкоголем разум, и он замолк. Это очень обрадовало Ольгу. Наконец-то он утихомирился! Вершинина готовилась к длительному «сражению» с ним, но благодаря количеству выпитого, он успокоился самостоятельно, и гораздо быстрее чем она ожидала.
Вообще-то Сергей редко напивался до такого состояния, и в другой раз Ольгу бы это очень сильно взволновало, но в данном случае её мысли были заняты совершенно другим. На цыпочках пробежавшись до выключателя, она погасила свет в каюте, и также неслышно вернулась к своей койке, быстренько разделась, и нырнула под одеяло. После прихода Сергея каюта наполнилась густым и терпким духом перегара, но Олю это уже не смущало. Скоро она покинет этот глупый и тревожный мир. Её риск должен окупиться.
Сергей мирно сопел в темноте. Он определённо спал, и ей можно было спокойно начинать. Таблетка, которая всё это время была зажата в её руке, наконец-то была отправлена в рот. Глоток… За стеной послышалась возня. Короткий топот завершился стуком двери, после чего из соседней каюты донеслись глухие звуки надрывного кашля, быстро превратившиеся в неприятные булькающие стоны, сопровождающиеся всплесками. Судя по всему, Бекаса нещадно рвало. Парень значительно перебрал, и в результате заработал алкогольное отравление — обычное дело в такой ситуации. Слушая, как он мучается, Ольга сочувственно вздохнула. К счастью, Сергея не постигла подобная участь. Он отключился, по всей видимости, до утра.
Действие «Иллюзиума» всё не начиналось, но девушка уже не поддавалась сомнениям, зная, что этот коварный препарат имеет особенность вступать в силу неожиданно, исподтишка, когда этого совсем не ожидаешь. Самое главное, чтобы не было этих тошнотворных головокружительных прелюдий. Опасения Ольги не оправдались. Цветные круговороты так и не появились. Вместо
Почувствовав, что проваливается, Оля поначалу испугалась, и уже собралась было вскочить с кровати, но вовремя опомнилась, догадавшись, что началось долгожданное действие таблетки. Почти через силу, она заставила себя успокоиться и замереть, не препятствуя сумеречной мистерии. Она тонула в собственной постели, проваливаясь сквозь кровать, которая стала необычайно зыбкой, словно была сделана из желе. Ощущение было таким, будто лежишь на плывущей по реке резиновой лодке, из которой постепенно выходит воздух. Эта «лодка» становилась всё мягче, её борта сжимаются со всех сторон… Наконец Ольга окончательно провалилась в эту тёплую западню, погружаясь во тьму, словно в трясину.
Медленное погружение в глубину кровати внезапно превратилось в резкое падение. Просочившись сквозь койку, девушка выпала снизу и рухнула на пол, но он не удержал её, оказавшись каким-то призрачно-нематериальным, пропустил сквозь себя без остановки. Оля полетела дальше. Она пролетела насквозь глухую переборку, миновала тёмную каюту на нижней палубе, затем ещё одну переборку, мрачный безликий трюм, и, наконец, погрузилась в чёрноту холодной морской пучины прямо под днищем «Эвридики».
Глубина распахнулась перед ней, жадно втягивая в себя, сжимая усиливающимся давлением. Вокруг, в бескрайней темноте, лениво шевелились огромные силуэты неведомых морских чудовищ, блёкло освещаемых тонкими люминесцентными полосками и крапинами на гибких чешуйчатых боках, выдающими их местонахождение во мраке. Ольга не пыталась бороться с пугающей бездной, поддавшись необратимости происходящего. «Это иллюзия. Всего лишь иллюзия…» — шептали её губы, выпуская многочисленные пузырьки, тут же устремляющиеся наверх.
В бесконечной толще воды замерцал блуждающий огонёк, похожий на светлячка. Когда он приблизился к тонущей Оле, то оказалось, что это лампочка-приманка, принадлежащая крупной, и жуткой на вид глубоководной рыбе-удильщику. Покачивая своими широкими и колючими плавниками-веерами, зубастый удильщик неторопливо подплыл к ней, и какое-то время опускался следом, тускло освещая её лицо живым огоньком. Из-за своей хищно выпяченной вперёд зубастой челюсти рыба выглядела враждебно, но нападать она не собиралась. В конце концов, мрачный подводный житель дёрнулся, с силой оттолкнувшись хвостом от водной толщи, и поспешно скрылся в темноте, словно встревоженный чем-то.
Не смотря на то, что девушка неукротимо уходила на глубину, вокруг почему-то становилось всё светлее и светлее. Темнота постепенно рассеивалась, глубинные монстры исчезли, а внизу всё ярче и ярче светилось потусторонним магическим светом необычное колеблющееся дно. Было уже непонятно, тонет она или всплывает. Давление заметно падало, и, не смотря на то, что Ольга могла дышать под водой, она всё равно старалась делать это как можно аккуратнее, производя короткие вдохи и плавные выдохи, чтобы избежать лёгочной баротравмы из-за таких резких перепадов давления.