Хо
Шрифт:
Но она почему-то всё равно не сдавалась, скрупулёзно просматривая дециметр за дециметром. Он упал куда-то сюда. А вдруг он не долетел до воды? Вдруг он… Что это? Внезапно в свете луча что-то блеснуло. Это он! Ольга чуть не разрыдалась от счастья. «Иллюзиум» действительно не упал в воду. Пролетая вдоль борта, он зацепился за сетку оборванного леерного ограждения, и остался висеть на ней примерно в метре от края борта. До него можно было дотянуться рукой.
Не обращая внимания на грязь и холод, Оля поспешно легла на живот, свесившись с края. Было очень холодно, но сейчас решимость превышала дискомфорт. В одной руке она продолжала держать фонарик, в то время как другая её рука, сползая по тёмному лееру, тянулась
— Не-ет! — простонала Ольга, с ужасом глядя, как пластинка проваливается всё ниже, сверкая между грязными ячейками сетки заграждения.
Ей был дан шанс, но она его упустила. Как же невыносимо обидно было глядеть вслед падающей мечте, удаляющейся от неё всё дальше и дальше. Девушка проклинала себя за этот необдуманный и неуклюжий бросок. Она уже совершенно отчаялась, когда судьба вдруг предоставила ей второй шанс.
Пролетев несколько десятков сантиметров, таблетки опять остановились, словно дразнясь. На этот раз они зацепились очень ненадёжно и висели на честном слове, грозясь сорваться в любую минуту. Даже незначительный ветерок мог бы оборвать надежды на их возвращение окончательно. И Ольга поняла, что у неё нет права на вторую ошибку. Теперь, чтобы достать «Иллюзиум», требовалось не только спустить вниз руку, но и основательно перегнуться через борт. При этом следовало действовать крайне внимательно, не делая лишних движений, ко всему прочему не забывая балансировать на краю холодной бездны. О том, чтобы использовать фонарик, и речи быть не могло. Нужна была свободная рука, чтобы держаться за путы заграждения.
Сначала девушка решила удерживать фонарь зубами, но потом поняла, что это ей только мешает, да и, к тому же, он мог в любой момент выскользнуть у неё изо рта. Тогда она прибегла к иной тактике. Посветив в сторону таблеток, Ольга запомнила их местонахождение, и отложила фонарик в сторону, стараясь не крутить головой, чтобы не сбиться. Сразу стало темно, но тускло белеющая пластинка продолжала оставаться в её поле зрения, хоть и просматривалась с величайшим трудом. От разверзшейся перед ней черноты невидимого моря захватывало дух, а голова шла кругом. «Не сорваться! Не соскользнуть!» — про себя твердила Вершинина, стараясь не фокусировать зрение на этой безликой пропасти, и не отвлекаться от одной зафиксированной точки — серого пятнышка, выделяющегося на фоне сплошной клубящейся темени.
Вниз обильно сыпалась ржавчина и пыль, леера подрагивали, сознание опрокидывалось в какой-то бесконечный колодец, но она продолжала сползать вниз. «Достану!» — сверлила разум дерзкая, почти маниакальная мысль, порождаемая навязчивой идеей, развившейся в нечто необъятное, необъяснимое, такое, с чем нельзя было совладать. Расстояние было слишком велико. Она не дотягивалась всего какую-то ничтожную пару сантиметров. Пальцы беспомощно хватали пустоту. Ниже! Ещё ниже! Оля рисковала сместить центр тяжести своего тела до недопустимого соотношения, при котором его верхняя часть могла попросту перевесить, и увлечь девушку вниз — в море. Но она сделала это, казалось бы, невозможное — продвинулась ещё на дюйм, уже не думая о том, как будет возвращаться обратно на палубу. Азарт придавал ей уверенности в себе, и в конце концов стремление увенчалось успехом.
Подушечки пальцев ощутили край пластинки с таблетками, и от этого ощущения всё её существо пронзилось судорожным содроганием. Кусая губы до крови, Ольга, сосредоточенно смотрела вперёд. Пот струился по её лбу, капая вниз с носа, подбородка, щёк. Он жёг глаза ядовитой кислотой, щекотал кожу, холодил лицо, но смахнуть его не было возможности — руки были заняты, а трясти головой
Пластинка, придерживаемая пальцами, отклонялась всё сильнее и сильнее, грозя окончательно вывалиться, но в этот раз Ольга была крайне терпелива. Движение её руки было медленным и плавным. Поднеся «Иллюзиум» к лицу, она осторожно ухватила его губами и, сомкнув зубы, окончательно захватила свой драгоценный груз. Эта победа вызвала облегчение, которое тут же сменилось новым страхом, окатившим её ушатом ледяной воды. Ведь теперь нужно было как-то выбираться отсюда.
Рука уже онемела, пальцы ослабевали. Мозг заработал как компьютер. Не дав воли панике, девушка упёрлась в заграждение освободившейся рукой, и принялась изо всех сил подтягиваться наверх. Ноги беспомощно елозили по палубе, леера шатались, но возвращение давалось ей с большим трудом. Наконец, собравшись и сгруппировавшись, Ольга сумела сделать первый и крайне рискованный рывок всем корпусом, усиленно помогая себе руками и ногами. Это помогло. Извиваясь ужом, она уверенно продвигалась задом наперёд, вползая обратно на палубу из последних сил.
Ржавая пыль забила ей ноздри, исцарапанные руки болели, но она старалась не обращать на это внимания. Теперь она боролась за свою жизнь так отчаянно, как только могла. Рывок, ещё рывок, и объятья смерти сомкнулись за бортом, так её и не поймав.
Оля выползла на палубу, трясясь и тяжело дыша, после чего тут же отодвинулась подальше от зияющего края. Только сейчас она окончательно поняла, насколько велик для неё был этот риск. Сжав «Иллюзиум» в кулаке, она уверенно прошептала:
— Теперь-то ты никуда от меня не денешься.
Подхватив фонарик, Ольга пару раз чихнула, после чего поднялась, и, на негнущихся ногах, поспешила обратно — к виднеющемуся в темноте просвету, отбрасываемому открытой дверью, которую она предусмотрительно не заперла, выходя на неосвещённую палубу.
Смелый поступок. Достойный похвалы. Но всё же, ради чего совершался такой риск?
— Тебе этого не понять, — ликовал Евгений, хохоча и хлопая в ладоши. — Ай да Оля! Как видишь, мы с ней похожи!
— Да, вы оба — явно сумасшедшие, — согласилось Хо. — Только в отличие от неё, ты не рискуешь жизнью, добывая то, что сам же выбросил пару часов назад.
— Игра продолжается. Посмотрим, как справится твой непробиваемый рационализм с нашей «безумной» непосредственностью.
— Непосредственность — сестра глупости. Не расслабляйся, друг мой. Да, Ольга вернулась, но надолго ли? Она уже показала нам, на что способна. Уверен, что это были «цветочки». «Ягодки» — ещё впереди.
— Она вернулась — это главное.
— Ещё неизвестно, чем конкретно ты её зацепил. Отдать львиную долю своей драгоценной энергии, ради того, чтобы девушка всего лишь вспомнила о тебе, это безусловно рыцарский поступок, достойный хронического романтика, но в твоём случае — это равносильно приглашению в круиз на деньги, вырученные от продажи всего твоего имущества. Очень рискованно и очень необдуманно. Я ожидало от тебя более сознательных ходов.
— Я знаю, что ставлю на кон. Цель оправдывает средства.