Хо
Шрифт:
Над Ольгой разверзлась гладь поверхности, и она вынырнула, достигнув этого спасительного предела. Выплюнув воду, девушка вдохнула воздух и закашлялась. Глаза застилала неторопливо сползающая водяная пелена. Одно ухо заложило. Немного прочистив свои дыхательные пути, она начала сыпать ругательства в адрес Евгения, который так некрасиво с ней поступил, беспрестанно кашляя и отплёвываясь между словами. Его выходка была возмутительной, но в глубине души, Ольге это скорее понравилось, нежели разозлило. Она понимала, что если бы Женя её не толкнул,
Виновник стоял наверху, глядя на неё, и слушая как она ругается. Его фигура чётко просматривалась в тёмном прямоугольнике дверного проёма, медленно плывущего по воздуху, на фоне безупречно-лазурного неба. Если бы Ольга посмотрела наверх, она бы наверняка поразилась, впервые увидев воочию настоящее неевклидово пространство, достойное кисти великого сюрреалиста. Дверь, плывущую по небу, и человека стоящего на её пороге, и смотрящего на неё.
Но она не поднимала глаз, и не видела этого. Она всё ещё думала, что свалилась с какой-то башни. Солнце блеснуло в зелёных стёклах больших водонепроницаемых очков Евгения. Он виновато улыбнулся и тихо произнёс:
— Я понимаю твоё возмущение. Разумеется, это неприятно. Прости. Ну а что мне оставалось делать? Сама бы ты не решилась.
Бесцельно плавая на поверхности, Ольга через несколько минут исчерпала запас своих ругательств. Её возмущение уступило место осознанию, что она опять осталась одна. Вокруг лишь гладь чистой неподвижной воды, из которой повсеместно возвышались переплетения кривых корней, покрытых тиной малахитового цвета и вьющимися травами, которые, поднимаясь, сходились воедино и срастались друг с другом, образуя крепкие древесные стволы.
Умолкнув, девушка покрутилась на месте, осматривая окрестности. Но со всех сторон её окружал один и тот же пейзаж. Никаких признаков цивилизации. Ни зданий, ни причалов, ни лодок. Только вода и деревья вокруг. Тишину нарушал лишь ветер шелестящий листвой, и звуки капель, падающих в воду с подрагивающих ветвей. Ольга подплыла к ближайшему дереву, и ухватившись за его корни, подтянулась повыше, нащупывая ногами их подводные продолжения. Подошвы ног упёрлись в невидимые хитросплетения, и заскользили по ним, ища устойчивую опору.
Маленькие крабики, облюбовавшие надводную часть корневищ, за которую зацепилась девушка, испугавшись её, бросились врассыпную, прыгая в воду и скрываясь где-то в глубине. Ольге сейчас было не до них. Её больше волновало нахлынувшее чувство одиночества. Над ней пышным зонтиком раскинулась крона массивного дерева, сквозь которую едва просматривалось небо. Откуда же она упала?! Понадёжнее ухватившись за толстый, изогнутый корень, девушка убрала свободной рукой мокрые волосы, прилипшие к лицу. Совершенно не понимая, что ей делать дальше, она стала кричать:
— Же-ень! Женя! Где ты?!
Две райские птички с хвостами-лирами, вспорхнули с нависавшей над ней ветки, и
— Ага. Наконец-то она обо мне вспомнила, — довольно кивнул Евгений, поправляя очки, и вставая наизготовку. — Слава богу. А то я, грешным делом, уже начал думать, что ей там и без меня хорошо. Ну что ж. Раз зовёт — значит нужно идти!
Расставив руки в стороны, он оттолкнулся от порога и прыгнул вниз. Его тело пронеслось несколько метров по воздуху, и вошло в воду подобно ножу, практически не подняв брызг. Евгений скрылся под водой неподалёку от Ольги. В чистой зеленоватой толще было видно, как он остановился на глубине, и выгнулся, устремившись наверх, ловко работая руками и ластами. Его силуэт слегка искажался водной кромкой, пока он не показался на поверхности, рядом с Ольгой. Вынырнув, Женя засмеялся, тряся головой, и с его волос в разные стороны полетели мелкие брызги.
— Явление Христа народу! — встретила его Оля, держась за спасительные корни дерева. — Смеёшься. По-твоему это смешно?
— Да, — подплыл к ней Евгений. — Ты очень смешно плюхнулась в воду. Видела бы ты себя со стороны!
— Какой же ты всё-таки… Вот тебе! — Ольга ударила рукой по водной глади, обдав его волной брызг. — Шуточки твои, идиотские!
— Да брось ты. Всё же в порядке, — закрываясь рукой от летящей в него воды, продолжал смеяться Женя.
— В порядке? Да иди ты, знаешь куда?! — девушка опять плеснула в него водой. — Похоже, тебе не знакомы даже самые элементарные правила приличия! Так ведут себя только грубияны. Понимаешь, о чём я говорю?
— Успокойся пожалуйста.
— Я-то спокойна. А вот у тебя с головой точно не всё в порядке. Как это понимать? Как мне расценивать твою выходку? Вот так ты начал свою «романтическую прогулку»? Да? Что ж. Это очень романтично. Ты хотел меня удивить? У тебя это получилось, поздравляю…
— Оль. Ну прости меня пожалуйста, — Евгений ухватился за один из ближайших корней, остановившись возле неё. — Я не хотел тебя обидеть.
— Ты меня не обидел. Но этот поступок был неприятным, — в голосе Ольги начали проскальзывать нотки успокоения. — Если бы тебя вот так неожиданно, без предупреждения столкнули с высоты — тебе бы это понравилось? Очень в этом сомневаюсь.
— Я был неправ. Обещаю впредь подобное не повторять, — тихо пообещал Евгений.
— Ох, Женька-Женька, — вздохнула Ольга, глядя ему в лицо, на котором застыла виноватая улыбка.
Ей хотелось посмотреть в его глаза, но они были скрыты непроницаемыми стёклами очков, на которых застыли крошечные росинки воды. Он как был большим ребёнком — так им и остался. Мальчуганом-озорником.
— А хочешь, ради того, чтобы искупить свою вину, я залезу на это дерево и сорву для тебя цветок с самой его верхушки? — вдохновенно спросил Женя.
— Что? Какой ещё цветок? На этом дереве не растут цветы, — Оля на всякий случай ещё раз бросила взгляд на древесную крону.