Хмурый Император

Ланцов Михаил Алексеевич

— Тогда остаются Бонапарты, — с явным разочарованием произнес Буланже. — Но глава дома не женат, а у его отца есть единственная дочь, да и та — замужем.

— У главы дома? Вы уверенны?

— Да, конечно. Виктор Бонапарт ваш ровесник.

— А какое отношение имеет Виктор Бонапарт к главе дома Бонапартов? Давайте я проясню ситуацию. После того, как Наполеон I умер, главой дома стал его сын — «Орленок», известный как Наполеон II. После его смерти ветвь Наполеона Карловича Бонапарта пресеклась. Что включило принцип династического старшинства ветвей, который никто не отменял. Орленку должен был наследовать старший брат отца — Жозеф. А вот дальше наследование могло пойти двумя путями. Лествичное право требовало передачи власти младшему брату Наполеона — Жерому. Но его отменили во Франции в незапамятные времена, еще до прихода к власти Карла

Великого. По действующему до сих пор династическому праву титул претендента на престол и главы дома Бонапарта после Жозефа должен был получить либо Люсьен, либо его потомки. И только после пресечения этой ветви первородство переходило бы к ветви следующего брата Наполеона — Луи, того самого, сыном которого являлся Наполеон III. Так как Люсьен умер вперед Жозефа, то старшему брату Императора должен был унаследовать его сын — Шарль Люсьен. — Говорил Николай Александрович, черкая на листке бумаги эту схему наследования. — А тому, в свою очередь, Наполеон Шарль, минуя старшего сына, который принял духовный сан. Вот и выходит, что главой дома Бонапартов и истинным наследником славных дел Первой Империи является Наполеон Шарль Бонапарт. Боевой офицер, проливавший свою кровь за Францию и в Мексике, и на полях Франко-Прусской войны. Причем не отсиживаясь в глубоком тылу, а действуя в боевых порядках войск обычным штаб-офицером пехотного полка. А никак не жирный боров и трус «Плом-Плом» или его сынок, что слывет светским повесой. И у истинного главы дома Бонапартов есть две дочери подходящего возраста — Мария и Евгения. Вот они и могут стать «дочерями Франции», раз уж вы так боитесь возрождать Империю.

— Ваше Императорское Величество… — тихо произнес Буланже, потрясенный этими словами… — но как же так? Почему же? Боже…

— А что вам не нравится? Луи-Наполеон захватил власть, не имея на нее никаких прав. Он обычный узурпатор. Кто-то скажет, что его дядя, Наполеон Бонапарт, тоже узурпатор. Но я считаю иначе. Он спаситель Франции. Человек, который вырвал Францию из костлявых рук революции и вознесший ее до высот, никогда ей не достигаемых. Для монархии чрезвычайно важна легитимность и законность наследования. Луи забыл об этом, за что и пострадал. А вместе с ним и Франция.

— Да, Ваше Императорское Величество, — уже много тверже произнес Буланже. — Я понимаю.

— Если пожелаете, передайте это Наполеону Шарлю. — Произнес Николай Александрович. И, подписавшись, протянул Буланже схему наследования.

Тот несколько секунд смотрел на надпись «Empereur De France» и «usurpateur», которыми были помечены Наполеон Шарль и Луи-Наполеон. Вытер лоб платком. И резким, уверенным движением забрал лист бумаги, вложив его в свою папку с документами. На этом собственно встреча и завершилась. Гости откланялись и двинулись к железнодорожному вокзалу с заходом по пути в ресторан. Официально их накормить Император пока не мог. Частный визит есть частный визит. Мало ли по каким делам они посещали Россию?

Глава 2

1889 год, 3 июня, Санкт-Петербург

Николай Александрович старался избегать повторяющихся маршрутов движения, чтобы не нарваться на всякого рода бомбистов. По улице, понятно, никто не подбежит. Вон сколько парней с карабинами бдят, готовые пристрелить любую опасную личность. Так ведь что злодеям мешает из окна какую-нибудь мерзость кинуть, вроде саквояжа с нитроглицерином? Или засесть с винтовкой? Правильно — ничего, кроме их весьма ограниченной фантазии и скучной натуры.

Так что, передвигался Император ходко и каждый раз петлял словно заяц. Никто и никогда не знал с какого направления от подъедет к тому или иному объекту. А он сам отчаянно сожалел о том, что пока не было нормальных автомобилей. С ними жизнь была бы повеселее.

Вот и сейчас, возвращаясь в Зимний, он ехал по одной глубоко второстепенной дороге. Тут и заметил Николай Александрович странную возню в подворотне. Благо, что белые ночи даже поздним вечером давали очень хорошую видимость.

— А ну ка останови, — крикнул он. — Давай ка дружок, заглянем вон туда, — указал он «водителю кобылы» на подворотню, где что-то привлекло его внимание.

Вернулись. Ничего необычного. Просто какие-то местные разбойники грабили прохожих — молодую парочку. Зажали их в подворотне и обирали. Вон — уже и одежду стали снимать.

Появление незваного гостя заметили. Точнее не его, а вышедшего вперед бойца лейб-конвоя.

— Эй!

Проваливай! — Крикнул самый молодой из компании, что явно стоял на стреме. Он хотел было еще чего выдать, куда более едкое, но осекся, увидев карабин Винчестера.

Разбойнички сразу и не поняли, кто перед ними. Полицейские свистят и всячески привлекают к себе внимание. Ну или хотя бы матерятся. Армейцы и жандармы в такие дела не вмешиваются. Неужели конкуренты? Тогда почему в мундирах? Да и вооружены они совсем не по моде тех лет — слишком круто и открыто.

— Тебе чего?! — Раздраженно выкрикнул старший из этих разбойничков, увидев Императора. На лицо видно не узнал. Да и откуда? А мундир Николай Александрович не носил, предпочитая штатскую одежду в таких поездках.

— Махмуд, этих — повязать. Окажут сопротивление — убить.

— Слушаюсь, Государь, — произнес довольно лютого вида головорез из Дербента и двинулся вперед. А за ним и его отряд.

Бойцы лейб-конвоя и раньше с подачи Императора тренировались. Больше в игровой форме и не явно, правда. После же майских событий перешли к открытым упражнениям на специальной площадке. Здесь они осваивали стрельбу, рукопашный бой, общую физическую подготовку и прочее. А еще был специальный тренажерный зал в Зимнем, выделенный им под эти задачи. Сами придумывали приемы, сами и отрабатывали. Император лишь ставил задачи и иногда подсказывал то, что всплывало в его голове. В будущем было много обыденных вещей, казавшихся откровением в эти дни. Так, потихоньку, формировался очень жесткий прикладной стиль рукопашного боя и боевых действий в городских условиях. Штурм квартиры, например, или еще чего. Про действие в полевых условиях и в лесу они тоже не забывали, но это было факультативно.

Минуты не прошло, как трое разбойничков оказались уложены лицом в грязь с заломленными руками. Раз и все. Быстро, технично и без рефлексий.

Им видимо даже в голову не пришло оказать сопротивление ТАКИМ головорезам, увешанным оружием с ног до головы. Ведь кроме карабина и револьвера, каждый боец лейб-конвоя имел тяжелую пехотную шпагу и кинжал — кавказскую каму, представлявшую собой этакий гибрид ножа и кинжала, которым было удобно и резать, и колоть.

Почему шпагу, а не шашку? Очень просто. В условиях помещений и скопления людей рубка была затруднена, а ни на что большее шашка не годилась. А вот колоть проблем не составляло. Да и действенность колотых ран много выше чем рубленых. Так что порылись на складах, да и выдали лейб-конвою тяжелые офицерские пехотные шпаги аж Петровских времен вполне пригодные для этого дела.

Конечно, револьвер вблизи — это аргумент и серьезный. Но он ведь не «голивудский» и имеет ограниченное количество патронов в барабане. Да и не всегда его можно успеть выхватить. А в те годы рывок к монарху с ножом-револьвером — обычное дело. Да и вообще тяжелая пехотная шпага — неплохое подспорье. Незнакомое, конечно, бойцам. Но ничто не мешало им выдать инструктора. А мотивации им не занимать.

Так или иначе, разбойники легли лицом в грязь быстро и относительно безболезненно. А главное — живыми. Струсили они оказывать сопротивление. Да и сложно это… против таких-то бойцов. Быстро сдулись. Даже не пытаясь юлить или прикрываться жертвами. Женщина только и смогла, что пискнуть от удивления, до конца, видимо не понимая происходящее. Но догадалась не кричать, зажав сама себе рот. А молодой мужчина, начал невнятно благодарить, извиняясь за свой ненадлежащий вид. Обращение «Государь» он услышал и осознал. Император остановил его излияние жестом и обратился к задержанным разбойникам:

— Кто такие?

И те начали вещать. А что им оставалось? Где врали, где правду говорили — не ясно. Но все одно — выходило очень мрачно. По всему выходило, что организованные преступные группировки были совсем не изобретение XX века, как и крупные банды, «державшие районы». И это в Питере! В столице!

— Значит так, — обратился Император к Прохору, командиру второго экипажа сопровождения. — Бери этих и сдавай полиции. На подержать. Поднимай по тревоге окрестных околоточных и прочих. Потом двигай на полигон и бери два звена. И уже с этим усилением наведайтесь все вместе по указанному адресу. Особо не злодействуй, но нянчиться не нужно. Жизнь и здоровье каждого из вас для меня намного важней этих, — кивнул Николай Александрович на разбойничков. — Вяжите их там. Если надо — режьте. Но главное — нужно выяснить, кто из чиновников их прикрывает. Такое змеиное гнездо не могло появиться просто так. И да — помоги этим бедолагам вернуть украденное. Понял?