Хитрый, как лис

Чейз Джеймс Хедли

Эллис пригладил свои светлые волосы. Проклятье! Шея и грудь были мокрыми от пота из-за недавней попытки приподняться…

– Когда я стал немного постарше, – продолжал Крейн, – мне пришла в голову мысль, что, если я хочу чем-то обладать, то мне стоит лишь совершить убийство. – Он помолчал, разглядывая Эллиса. – Это очень важно. По крайней мере так говорит Сафки. Детские восприятия руководили теперь моими действиями, и я испытывал необычайную тягу к этому. Любое живое существо может стать моим только после своей смерти. Понимаете? Это достаточно просто. Например, неподалеку жила персидская кошка. Мне всегда хотелось ее погладить,

но она не давалась. Однажды эта тварь так меня разозлила, что я метнул в нее нож. Я и не думал, что кошку легко убить, и, действительно, я провозился с ней больше получаса. Хорошо, что этого никто не видел. Я дал себе слово быть осторожным.

Где-то в темноте опять закричала сова.

– Этих птиц очень трудно поймать, – сказал Крейн, выглядывая из окна. – С тех пор как я здесь, мне удалось поймать только одну. Безобразная птица, но охота на нее очень волнующая. – Он швырнул окурок в окно и продолжал: – Удивительно, как много животных я убил до окончания школы. Я стал первоклассным следопытом, научился убивать птиц на лету, бросая в них нож. Мне казалось, что мой нож – символ силы. Я никогда не ходил без ножа и, когда кончил школу, взял его с собой.

Крейн отпил виски и поставил стакан.

– Раз или два я чуть не попался. Мне хотелось метнуть нож не только в животное… Был один парень, который мне не нравился. Он все пытался помешать мне… Ну, если говорить начистоту, ему не повезло. Я предупреждал его, но он все же не унялся и напакостил мне, и однажды ночью я заколол его. – Крейн улыбнулся. – Это было действительно забавно. Жаль, что вы не можете представить его лицо в тот момент, когда это произошло. Он и понятия не имел, кто его пырнул, и просто истекал кровью, как поросенок. В то время у меня еще не было такого опыта, и парень все-таки выжил: нож скользнул по ребру. – Немного помолчав, он добавил сожалеюще: – Как я жалею, что не убил его!

– Я не желаю все это выслушивать! – вскричал Эллис. Боль в ноге не утихала, и голос Крейна раздражал его.

– Но вам же это должно быть интересно, – удивился Крейн, вновь берясь за бокал. – Все это очень важно для оценки сегодняшней ситуации. Я рассказал вам кое-что о своем детстве. Вы поняли, с чего все это началось. Позже меня заинтересовали девушки. Глядя на меня, вы не поверите, как я их боялся. Я считал их недосягаемыми, и вы понимаете, к чему это могло привести. Я начал размышлять, буду ли я их бояться, если они умрут.

Он замолчал и наклонился вперед, глядя на Эллиса.

– Однажды случилось так, что я себя проверил. По крайней мере так говорит Сафки. – Крейн снова закурил сигарету, выбросив спичку в окно. Эллис заметил, что у него дрожат руки. – Мне было шестнадцать лет, и мы возвращались с отцом из гостей. Выехали поздно, и было уже темно. Мой отец вел машину с большой скоростью и на повороте столкнулся с другой машиной. Столкновение было ужасным. Отец погиб, а я не получил ни единой царапины. Другой машиной управляла женщина. Она тоже погибла. – Он помрачнел. – Я вышел и убедился, что она мертва. Я дотронулся до нее и внезапно понял, что мертвые женщины меня не пугают. Наоборот.

Крейн попытался улыбнуться, но улыбки не получилось, а гримаса показалась Эллису ужасной.

Крейн продолжал:

– Она была очень хорошенькой, лет двадцати, отлично одетой. Крови не было видно, и казалось, что она уснула.

– Все это хорошо, – резко сказал Эллис, – но я не хочу слышать подробностей. Они

меня, видите ли, не увлекают.

Крейн пожал плечами.

– Пожалуйста. Во всяком случае, этот опыт дал мне идею, которая надолго застряла у меня в голове. Но долгие годы я ничего не мог предпринять, так как боялся полиции. К тому же не было удобного случая. Всегда что-нибудь мешало: родители девушек, люди, которые знали, что девушка поехала именно со мной, или она сама не хотела ехать туда, куда нужно было мне. Это было нелегко, Кашмен. Но в конце концов я это сделал, и Джули Брюер была убита. Я убил ее!

– Вы лжете, – сказал Эллис, мечась по кровати. – Я не верю ни единому вашему слову. Вы решили мучить меня.

– Дорогой мой, – нахмурился Крейн, – не будьте столь тщеславны. Какого черта мне вас мучить! Меня интересует только ваша реакция. Я убил Джули Брюер, и никто об этом не узнал, только Сафки и вы.

– Сафки? – переспросил Эллис.

– Это было несчастьем для него, – сказал Крейн, оживившись. – Мы вместе играли в гольф, Сафки забавлял меня. Он случайно явился ко мне не вовремя и увидел Джули в луже крови. Сколько вытекло из нее крови! С виду она была анемичной, но испачкала мне весь ковер. Бедный Сафки! Вначале он хотел звонить в полицию, пока я не убедил его, что это вряд ли будет мудрым решением, поскольку я знаю о нем столько интересного… После этого он успокоился и даже помог мне убрать ее тело.

– А Грейс?! – дрожа, спросил Эллис, не в состоянии больше скрывать свои мысли.

Крейн рассмеялся.

– Грейс… Мой милый Кашмен, разве это так невероятно? Она красива и поверила, что я полюбил ее с первого взгляда… Ведь вы уже слышали об этом. – Крейн громко захохотал.

Эллис с ненавистью уставился на него.

– Вы свинья! Вы заставляете ее думать, что я угрожаю ее «счастью»…

– О, заткнитесь! – с отвращением сказал Крейн. – И действительно не вздумайте угрожать мне. Девушке – крышка. Ей не сорваться с моего крючка. – Он снова начал хохотать. – Она хочет ухаживать за мной. Что она знает о таких вещах, идиотка! Она даже за собой не может последить!..

– Так вы не собираетесь на ней жениться? – спросил Эллис, не зная, радоваться ему или негодовать.

– На ней? На ней! Боже мой! Конечно, нет! Я скажу вам кое-что. – Крейн наклонился к Эллису. – Я собираюсь жениться на дочери генерал-майора сэра Хью Франклина Стюарта… – Он усмехнулся. – Она подлинная светская красавица, без подделок. Холодна, как лед, коварна, как дьявол, и ленива, как вода в сточной канаве. Мне показалось забавным вонзить в нее нож, хотя она последняя, кого я хотел бы убить. Старик стал просто тигром. Пока это лишь намерения. Я уже говорил вам, что меня не интересует мое будущее, но вначале я хотел бы позабавиться.

– А Грейс? – вновь повторил Эллис, пытаясь убедить себя, что вряд ли Крейн говорит это серьезно. – Давайте поговорим о Грейс.

– Ну что же, давайте. Она самая восторженная дура из всех, кого я когда-либо встречал. Я не могу противиться желанию погладить ее ноги, и все же она верит всему, что я ей бормочу. Я встал на одно колено, протянул ей красную гвоздику и попросил ее руки. – Крейн снова расхохотался. – Сотня девушек на ее месте сразу поняла бы, что это шутка. Но не она. Видели бы вы ее в эту минуту! Черт знает, откуда у меня взялись силы сохранить серьезность. И самое смешное, – у Крейна из глаз от смеха полились слезы, – что она согласилась.