Хитрый, как лис
Шрифт:
Эллис замер.
– Говорите, говорите, – сердито пробормотал он. – Вы только и умеете, что болтать.
– Он сказал вам, чтобы вы удирали, – сказал Крейн, и глаза его насмешливо заблестели. – Но как вы сможете это сделать? Вам отсюда не выбраться. И ей тоже.
Эллис сжал кулаки.
– Вы же бросите ее, когда натешитесь, – усмехнулся он. – Но я прослежу, чтобы вы ничего не добились.
– Не так драматично, – сказал Крейн, доставая сигарету. – Я могу одним щелчком уложить вас, даже если вы и встанете.
Он закурил сигарету и протянул портсигар
– У вас плохие манеры, – заметил Крейн, гася спичку и кидая ее в окно. – Почему бы нам спокойно не обсудить создавшуюся ситуацию? Я весь день собирался поговорить с вами. Будьте же нормальным человеком и ведите себя прилично.
Эллис вздохнул.
– Я знал, что вы затеяли грязную игру. Но если вы хотите причинить зло этой девушке, то поплатитесь за это. Предупреждаю.
– Вы ничего не сможете сделать. И бедняга Сафки тоже. Я слишком много знаю о вас обоих. Сафки тоже много знает, но бессилен что-либо сделать, так как сам вынужден скрываться вроде вас. Вы оба не опасны для меня. Но, видите ли, мне это все равно. Я уверен, что рано или поздно кто-нибудь обо мне узнает, но я буду держаться до последнего. У меня много денег. – Он выпустил к потолку струю дыма и усмехнулся. – Я не дрожу за свою шкуру, как вы или Сафки. Будущее всегда неизвестно, а я привык жить сегодняшним днем.
Эллис был смущен и напуган. Он не понимал этого человека.
– Вы говорите загадками. Что вы сделали или что еще собираетесь сделать?
Крейн засмеялся.
– Наконец-то в вас проснулось любопытство. У меня преимущество перед вами. Я знаю, что вас могут повесить, и вы у меня в руках. Не уверен, стоит ли давать вам о себе такие компрометирующие сведения. Впрочем, я не боюсь, что вы меня выдадите. Вы должны бояться этого больше, Кашмен, – продолжал он. – Мне будет интересно увидеть вашу реакцию на то, что я вам сообщу. Я не имею обыкновения говорить о себе. Сафки был последним человеком, с которым я откровенничал. Он интересный собеседник, поставил много диагнозов и развил множество теорий обо мне. Вы, конечно, другой. У вас нет образования и ум средний. Но, может быть, и вы скажете обо мне что-нибудь такое…
Эллис нетерпеливо шевельнулся.
– Почему вы все время болтаете? Мне не интересны ваши дела. Что вам нужно, наконец?
– Я интересуюсь смертью, – неожиданно сказал Крейн. – Вас, я вижу, это удивляет?
– Вашей собственной смертью? – с внезапной тревогой спросил Эллис.
Крейн покачал головой.
– О нет, моя собственная смерть меня вообще не занимает. Не все ли равно, когда и как я умру. Меня занимает смерть женщины.
У Эллиса мороз пошел по коже. Наступила долгая пауза. Наконец Эллис спросил:
– Вы что-то хотели мне рассказать?
Крейн криво усмехнулся.
– Вы заинтригованы? Смерть женщин. Именно это я и имею в виду. Мой интерес, или, как сейчас говорят, хобби, – отнять жизнь у женщины. Я – то, что репортеры называют монстром. Здорово, а?
– Вы убиваете женщин? – прошептал Эллис.
– Подумайте.
– Вы имеете в виду Грейс?
Крейн несколько секунд смотрел на него, не мигая. Теперь его лицо было бледным и окаменевшим. Только ярко горели зеленые глаза. Наконец он улыбнулся и выпустил струю дыма прямо в лицо Эллиса.
– Вы догадались. Да, Грейс!
Глава 23
– Насколько я могу вспомнить, – продолжал Крейн, щедро наливая виски в стакан, – я всегда интересовался смертью женщин. – Он отставил бутылку и вопросительно посмотрел на Эллиса. – Не хотите глотнуть? Это, я думаю, вам не повредит.
– Нет, – коротко сказал Эллис. У него болела голова и ныла нога. В желудке поднималась тошнота.
«Серьезно ли это он говорит? Наверное, серьезно. Если серьезно, значит, он псих. Действительно ли он собирается убить Грейс или только забавляется, мучая меня? Все-таки трудно поверить, чтобы он говорил серьезно…»
Крейн вышел из комнаты и тут же вернулся с сифоном. Пока его не было, Эллис сделал отчаянную попытку встать с постели. Он ужасно хотел посмотреть, ушел ли Сафки из сада. Но усилия оказались тщетными. Он не смог не только встать, но даже шевельнуть ногой в постели. Вернувшись, Крейн увидел на лице Эллиса гримасу боли, одеяло было отброшено; он улыбнулся и ничего не сказал. Теперь он сидел у открытого окна с бокалом в одной руке и сигаретой в другой. Он был спокоен, как будто пересказывал обычные светские сплетни.
– Когда я был ребенком… кажется, мне было лет шесть… отец взял меня с собой на охоту. Я помню, как жаждал увидеть фазанов. И я увидел, как они летели, а потом камнем падали вниз, от выстрелов отца. Я схватил одну птицу и почувствовал ее теплое трепыхавшееся тело. Я всегда хотел потрогать фазанов, но никак не мог до них добраться. А теперь смерть птицы дала мне эту возможность. Разве можно удивляться, что смерть беззащитного существа забавляет меня?
Эллис ничего не сказал. Он с изумлением смотрел на это побагровевшее сейчас лицо как врач, который ищет у пациента признаки безумия.
– Вы думаете, я рехнулся? – спросил Крейн, как будто угадав его мысли. – Возможно, но не совсем. Это просто моя причуда. Сафки говорит, что я психопат, но еще не стал совсем чокнутым.
Эллис нетерпеливо дернулся.
– Хватит! – раздраженно сказал он. – Неужели вы думаете, что я расположен всю ночь слушать ваш бред?
– Я не тороплюсь, – безмятежно ответил Крейн. – Сафки говорит, что тот случай в детском возрасте и повлиял на мое поведение. Он разбирается в этом. Я думаю, он уже сталкивался с подобными делами.