Хитрый, как лис
Шрифт:
– Я тоже рада, – неуверенно произнесла Грейс. «Боже, – подумала он, – он любит меня только потому, что я похожа на его сестру!.. Разве во мне самой нет ничего, за что можно меня полюбить?»
– Пойдемте, – сказал он, направляясь к двери. – Я должен вам кое-что сказать. Потом я хочу поговорить с Эллисом.
Когда она подошла к двери, он положил руку на ее плечо.
– Вы даже не спросили меня о результатах моих дел с отпечатками пальцев и прочим… Вы что, совсем не думаете о себе?
– Зачем? – Грейс пожала плечами. – Я всегда была ничто.
– Но вам же не нравится быть ничем, – улыбнулся Крейн. – Разве вы не думаете о таком вот убежище? – Он показал на
Грейс удивленно посмотрела на него.
– О да, – согласилась она, – но ведь это только мечта.
– Ну, иногда мечты становятся реальностью, – мягко сказал Крейн. – А теперь пойдем к Эллису.
Глава 16
К шести часам вечера солнце, казалось, стало припекать еще сильнее, и даже в саду стало жарко. Три часа Эллис был один. Крейн и Грейс гуляли в саду, и он слышал их смех и шорох шагов… С трудом повернувшись к окну, он увидел, что Грейс шла, глядя на Крейна, чтобы читать слова с его губ. Прошло много времени, а он ничего не видел и не слышал, и это начало его беспокоить. Таблетки, полученные от Сафки, сняли жар, и Эллис почувствовал себя лучше. Инстинкт самосохранения обострил все его чувства, и теперь он мог более реально оценить свое положение. Все было опасно и все зависело от того, как будет действовать Крейн. Эллис был рад, что может лежать и спокойно обдумывать ситуацию. Крейн с лихой дерзостью уладил дело с отпечатками пальцев. Из его слов Эллис понял, что он дружен с дочерью инспектора Джеймса. Очевидно, его влияние на дочь было столь велико, что он уговорил ее оставить на часах свои отпечатки пальцев вместо отпечатков Грейс. Вероятно, она сделала это, не спрашивая разъяснений. И Крейн не сказал, чем вознаградил ее за риск. Слегка намекнул, что она, мол, у него «в долгу» и на нее можно положиться.
«Это действительно очень просто, так что вам нечего беспокоиться. Я знаю Джеймса. Когда он получит уведомление из управления полиции, что отпечатки не соответствуют и не идентифицируются ни с какими в их картотеке, он успокоится. Он из тех, кто верит в силу бумажек. Вы оба можете оставаться тут сколько захотите».
Так что непосредственная опасность миновала, но Эллис не был спокоен. Крейн больше не говорил о нем, как об Эдвине Кашмене. Вообще он сторонился его и разговаривал с ним только в присутствии Грейс. Эллис понимал, что у Крейна было что-то на уме, и это занимало и беспокоило Эллиса. Ошибки нет: Крейн что-то задумал. Это доказывается шуткой с отпечатками. Он ловко обманул инспектора. Для чего?
Затем Грейс. Перемена, происшедшая с ней за день, казалась чудом. Девушка внезапно похорошела, глаза ее ярко блестели.
Он ловил себя на желании снова и снова видеть ее, нетерпеливо поглядывал на часы, удивляясь, почему она не заходит, чтобы спросить, не нужно ли ему чего-нибудь. Несомненно, она хорошо относится к нему. Немногие девушки могут так ловко вправить ногу, как она. А как она тащила носилки!
Мысли Эллиса вернулись к тому моменту, когда он решил спасти ее от ареста после кражи денег из сумочки той женщины. Он чувствовал, что их судьбы переплелись. Он одинок и нуждается в товарище. Он понимал, что его первые мысли об этой маленькой сучке были несправедливыми, он судил о ней неверно. Ему стало горько, что он так ошибался. Влюбился ли он в нее? Он ведь мог всегда хладнокровно анализировать свои чувства и знал ответ на вопрос. Это вполне возможно. Говорят, ненависть сродни любви. А он достаточно жестоко обращался с Грейс и даже ненавидел ее. Странное дело для бездушного человека – влюбиться в такую крошку,
Ясно, она любит Крейна. Любой сразу же поймет это. Крейн с его мягкими манерами, здоровьем, – как раз такой парень, какие нравятся девушкам вроде Грейс. Она молодая и легкомысленная, воспитана кинофильмами, со стандартным мышлением. Чего же еще можно ожидать? Пока Крейн не посягает на нее, но сколько это может продолжаться? Если только Крейн захочет, он быстро приберет ее к рукам.
Правда, Крейн может водить к себе хористок из Лондона, из отелей Уэст-Энда. Эти недорого берут, и они понимают толк в любви, умеют заинтересовать мужчину, а не так, как эта дурочка, да еще к тому же и глухая…
Зато эта «дурочка» устраивала Эллиса. Довольно странно, что она оказалась его типом девушки. Он никогда раньше не размышлял об этом, но сейчас на свободе обдумал все и понял, что она – его тип.
Однако Крейн не выходил у него из головы. Допустим, что он из тех свиней, которые любят побаловаться с наивными девушками. Допустим, что он и сейчас занят этим. От этой мысли Эллис вспотел. Он убьет Крейна. Он приподнялся на постели, но тут же с гримасой боли откинулся снова на подушку. Легко думать об убийстве, но как это сделать? Он ниже ростом и гораздо слабее Крейна да еще прикован к постели. Надо все обдумать. Тут он услышал стук открываемой двери. Они вернулись с прогулки. Крейн что-то сказал, и Грейс рассмеялась. Это было для Эллиса пыткой раскаленным железом. Он стал извиваться на кровати. Он ждал, слушал, готовый к их приходу, но они к нему не шли. Потом он услышал стук другой двери, и наступила мрачная тишина. Он лежал, глядя на часы, одинокий и несчастный. Он ждал.
«Так не обращаются даже с собаками», – подумал он.
Когда часы показали половину восьмого, он услышал легкую поступь девушки, и дверь отворилась. Он собирался выразить свое неудовольствие за ее отношение к нему, но злобные слова замерли у него в горле: он едва узнал ее, когда она остановилась около двери. Ее лицо пылало, глаза блестели от возбуждения. На ней было изумительное платье, которое подчеркивало все ее формы, волосы были тщательно уложены, на шее сверкало бриллиантовое ожерелье.
Это была новая Грейс – пленительная. Эллис почувствовал ревность и тревогу. Он понял, что такую, как она сейчас, может полюбить и Крейн. Она больше не казалась тупой, как сутки назад.
– Я вам нравлюсь? – восторженно спросила она. – Он заставил меня так одеться. Посмотрите на эти бриллианты! Они настоящие! Честно! Красиво, правда? Он такой добрый!
Сперва Эллис ничего не мог сказать. Он изумленно разглядывал ее, чувствуя, что наполняется злобой…
– Я знала, что вы удивитесь, – продолжала она, восхищаясь его изумлением. – Я сама едва поверила, что это я, когда увидела себя в зеркале!
Потом он кое-что различил сквозь туман своей злости; он инстинктом понял, что она в опасности. Крейн явно что-то задумал против нее. Он не стал бы так наряжать и украшать ее, если бы все было так просто… Эллис пришел в отчаяние от своей беспомощности.
Он обо всем забыл: о своей боли, о том, что его могут повесить. Все, о чем он мог думать, – это только о том, что девушку нужно предупредить, открыть ей глаза на опасность, убедить, что Крейн вовсе не добрый, а ловкий и опасный и доверять ему никак нельзя.